Собака баскервилей болота название


Где находится Гримпенская трясина - Все самое Интересное в Блогах

Гримпенская трясина находится в графстве Девоншир, Англия. Вернее в области Дартмур. В советском телефильме режиссера Масленникова «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона: Собака Баскервилей» болота Дартмура снимали в Эстонии. Оставляю на ваше усмотрение судить о том, какие болота красивее около эстонского поселка Ристи или Дартмура. Мне больше понравились эстонские, что сняты в нашем фильме, но прелесть болот Дартмура еще и в окружающих его холмах, в точности как описано у Конан Дойля.

Графство Девоншир вообще примечательное местечко Англии: малонаселенное, холмистое и болотистое. В Англии очень распространен пеший туризм. Дорожная сеть здесь хорошо развита, деревенских гостиниц достаточно, так что можно выйти на какой-нибудь железнодорожной станции в графстве Девоншир, и неспеша погулять несколько дней, пройдя пару десятков километров. Что и предлагаю вам сделать, только виртуально, и несколько дней, а несколько минут. Название «Гримпенская трясина» Конан Дойл конечно же выдумал, но у этих болот есть реальный прототип. Как полагает исследовательница Сабина Бэринг-Гоулд, Гримпенской трясиной скорее всего может быть болото Фокс Тор возле одноименного холма в центре Девоншира. Большинство холмов в этом графстве носят название тор.




Вот примерно на этих просторах мистер Стэплтон мог держать свою собаку Баскервилей. Болота здесь торфяные, одни из самых опасных, так как открытой воды и топи практически нет, а есть довольно плотный ковер из мхов и сфагнумов. По этому ковру вполне можно ходить, но и прорваться он может в любую секунду, и человек уйдет на дно в считанные секунды, как нож в масло.



Эту местность человек каменного века заселил 6000 лет до н.э., когда отступил ледник. Земля Дартмура буквально кишит неолитическими стоянками, их здесь более 500. Не захотите, все равно наткнетесь на россыпь камней когда-то образовывавших хижины, землянки, каменные мосты через ручьи и реки.

А это вполне мог быть Мерипит-хаус.


К слову сказать, Вильгельм Оранский именно с графства Девоншир начал свою Славную революцию в 1688 году. Еще из знаменитостей родом из этих краев известные моряки Фрэнсис Дрейк и Уолтер Рейли, писательница Агата Кристи, вокалист рок-группы Coldplay Крис Мартин.
Здесь бы мог укрываться беглый каторжник Селден.


А здесь Шерлок Холмс вести тайное наблюдение.

Большую площадь Девоншира занимают национальные парки. А основной статьей дохода графства является туризм. В 19 веке, после строительства железной дороги, по которой, кстати, приехали сэр Генри и доктор Ватсон, был развит прибрежный туризм.



Наименование Девон вы могли слышать в геологии, ученый Адамом Седгвик в честь Девоншира назвал одну из геологических эпох. А побережье Восточного Девона единственное во всей Англии место находящееся под защитой ЮНЕСКО как Юрское побережье. «Парк юрского периода» смотрели? Кости динозавров одними из первых нашли именно здесь.



Надо сказать, что фильм «Собака Баскервилей» снят очень близко к тексту, и помимо того добавил ряд деталей, которые делают атмосферу фильму. В частности знаменитые диалоги сэра Генри и Бэрримора, попойка сэра Генри и Доктора Ватсона. По книге сэр Чарльз Баскервиль погибает в июле, а расследование ведется в ноябре, отличи же фильма в том, что Чарльз Баскервиль погибает в январе, а сэр Генри приезжает в Баскервиль-холл в начале весны.



Вообще в Дартмуре время как будто остановилось в 19 веке, или даже может быть раньше. Повсюду здесь можно встретить пастбища огороженные каменной изгородью, пасущихся овец, девонширских пони, вересковые пустоши, развалины старинных зданий.



Оцифровка видео на профессиональной основе. Можно перевести старые видеозаписи, домашний видеоархив в цифровой формат, он лучше сохранит файлы, чем пленка.
Автомобильные грузоперевозки, перевозки в Перми, спецтехника, автокраны, экскаватор, автобусы и другая техника.

Комментарии

ЭВА_ЛОТТА    и, правда, вспомнился Конан Дойл… красивые таинственные места…


sveZduh

Дартмур по-своему красив, но «Собака Баскервилей» больше представляется по нашему телефильму.

Аноним   Спасибо!!!


sveZduh

Пожалуйста!

clelia777    очень красивые места


sveZduh

И чуточку инфернальные, мне так кажется.

clelia777

нееееет) очень красивые и очень тихие места. конечно, с помощью воображения можно наделить их таким свойством. но я склоняюсь к мысли о том, что места эти — для людей, которые хотят убежать от мира. там просто тихо. и ничего не происходит. все как всегда.

clelia777    конечно, история о собаке Баскервилей навевает зловещие мысли. но если отключиться от них, то вполне себе безобидные места


sveZduh

Не, я в том смысле, что инфернально не значит, что неприятно, наоборот, такое необычное щекочущее ощущение, прям как когда смотришь хороший ужастик. :о)

clelia777

я поняла:) инфернальный — это адский. а неприятный — это другое.. в этих местах инфернальность найти можно. очень даже! просто я не о фильме думала, когда смотрела фото, а о том, как там тихо.. наверно, сказывается усталость от работы:)))

sveZduh

Я бы не сказал, что инфернальный имел в виду адский, скорее саспенс, ощущение тревожного напряжения создаваемого в триллерах и фильмах ужасов. Я в подобный местах бывал, правда тихо, спокойно, сразу ветер выметает из головы все мысли…

Sacked_from_Hell    Красивейшие места!


Запоет_метель_в_ночи    Веет покоем и тишиной, но это пока солнечный денек. Пасмурная погода и сумерки добавят таинственности.

svezduh.ru

Где находится Баскервиль-Холл? Топографические тайны мрачного поместья

«Собака Баскервилей» считается одной из самых читаемых книг Артура Конан Дойла. Повесть полна мистических загадок и таинственных происшествий, однако история ее создания представляет не меньший интерес. Потому что на простой, казалось бы, вопрос – где находится Баскервиль-Холл? – исследователи до сих пор не могут дать внятного ответа.

Старинное поместье Баскервилей – основное место действия повести. В его окрестностях – на торфяных болотах погибали все представители рода от тяготеющего над ними проклятия. Разумеется, автор мог выдумать мрачные топографические подробности, но, как правило, такие яркие детали из ниоткуда не берутся – у них должен быть прототип, образы и впечатления, почерпнутые писателем прежде, чем в его голове зародился замысел.

Небольшое исследование на эту тему подтвердило мою догадку. В повести события разворачиваются в Дартмуре (графство Девоншир), в местечке под названием Гримпен. Начнем с того, что это название реально не существует. Как и фермы «Каменные столбы», «Гнилое болото» и некоторые другие места. Однако сама местность Дартмура безупречно соответствует ее описанию в повести – холмистая, с множеством болотистых пустошей, покрытых торфом. В тексте повести – вокруг Баскервиль-холла «расстилаются унылые, лишенные признаков жизни болота». В таком случае где-то здесь и должен располагаться прототип фамильного особняка.

Конан Дойл трудился над повестью в жанре «real shocker» в 1901 году в гостинице The Duchy Hotel, в городе Принстаун (Дартмур). В письмах тех лет он рассказывал, как проходит в день по 14 миль пешком, чтобы собрать материал для новой книги. Сейчас в здании гостиницы располагается туристический центр, где каждому интересующемуся расскажут, что «Баскервиль-холл» – это не что иное как усадьба Брук-Мэнор в Дартмуре. Прототипом Хьюго Баскервиля считают местного эсквайра сэра Ричарда Кэбелла, который жил там в XVII веке и прославился своей беспутной жизнью. Примечательны обстоятельства его смерти – во время охоты на болотах его растерзали собаки. Призрак злодея долго беспокоил жителей. Они приняли решение завалить могилу каменной плитой, а сверху построили прочный мавзолей. Откуда взялось имя Баскервиль? Любой в Принстауне скажет, что имя Генри Баскервиль писатель позаимствовал у кучера кэба, который вез его в гостиницу.

К этой версии присоединяется другая. Легенду о родовом проклятии, зародившуюся на западе Англии в Норфолке, Конан Дойлу якобы рассказал его приятель, журналист Бертрам Робинсон. Он пригласил писателя в гости в Девоншир, где повел вдохновленного писателя на болота, чтобы усилить впечатление от собственного рассказа.

Несмотря на эти версии, всех поклонников Шерлокианы, жаждущих проникнутся мраком Баскервиль-Холла, первым делом отправляют вовсе не в Дартмур. Многие исследователи считают, что усадьба находится близи городка Хей-он-Уай, что в Южном Уэльсе. Уэльский Баскервиль-Холл перестроен в 1839 году Томасом Баскервилем-младшим для своей супруги Элизабет в качестве летней усадьбы и дома для приемов гостей. По этой версии Конан Дойл находился в дружеской связи с семейством Баскервилей и даже гостил у них в 1900 году. Предполагается, что здесь-то он и услышал местную леденящую душу легенду о собаке из ада, которая преследует старинный род. И как будто в подтверждение этих слов герб уэльских Баскервилей красноречиво украшает голова собаки, держащей в зубах окровавленную палку.

Сейчас в усадьбе находится гостиница с одноименным названием. Все бывавшие в ней, подчеркивают удивительную схожесть дома с Баскервиль-Холлом из повести. Это внушительное серое каменное здание со всеми атрибутами родового поместья: роскошной гостиной, большим камином, старинными украшениями, скрипучими лестницами и, конечно, знаменитой аллеей с вековыми деревьями – все, как в книге. Без одной важной детали. Уэльский Баскервиль-Холл окружают жизнерадостные зеленые сады и луга без малейшего намека на жуткие болота.

Запутанная история получается. Можем предположить, что в топографические детали повести вплелись сразу несколько впечатливших писателя образов – легенда о собаке, жуткие болота Дартмура и старинная усадьба в Уэльсе.

Все версии местонахождения Баскервиль -Холла каждый восторженный поклонник творчества Конан Дойла может проверить лично и по сей день, посетив указанные места. Однако всем, кто рискнет на это приключение, я напомню слова Гуго Баскервиля: «… заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно».

Ксюша Флегонтова-Семенченко

www.kultoboz.ru

Спецоперация "Собака Баскервилей" в болотах Девоншира.

Перепост из "Vive la Résistance! - Спецоперация "Собака Баскервилей" в болотах Девоншира"  r1d1 :

Продолжаю экскурсии, связанные с известными произведениями британской литературы.
----------------------------------------------------

Я не выключаю свет в квартире
И не засиживаюсь в сортире.
Я поймал реального глюка,
Ты, баскервильская сука!
© Ленинград

Когда планировался маршрут поездки в Уэльс, Девоншир и Корнуолл, я вдруг вспомнил, что именно в графстве Девоншир происходили события самого знаменитого произведения Артура Конан Дойля. Поэтому, с помощью гугля и книги "Собака Баскервилей", было срочно проведено расследование с целью установления точных координат для дальнейшего осмотра на месте.

История.

Идею сюжета Конан Дойлю, подсказал журналист Бертрам Флетчер Робинсон, рассказав знаменитому писателю одну старую девонскую легенду.

 В 17 веке в окрестностях городка Buckfastleigh (на востоке Девоншира) жил очень-очень злой сквайр Ричард Кейбл. Занимался охотой, пьянством и буянством. Тиранил жену, служанку и собаку. Местные жители приписывали ему множество грехов, включая сделку с дьяволом. В общем типичный представитель "Bastard feudalism".

  Жена, не в силах больше выносить тиранство, решила покинуть счастливое семейное гнездышко, но была убита при попытки к бегству. Однако возмездие, в "лице" любимой собаки невинно убиенной супруги, настигло злодея на месте преступление и порвало, как Тузик грелку. В финале, героическую сучку пристрелили подоспевшие силы правопорядка. В общем все умерли.

Помещика похоронили, но по ночам на его могиле стали замечать некое, жутко завывающее чудовище, с горящими глазами и пастью. Было решено, что это призрак собаки продолжает преследовать своего врага. Поэтому над могилой соорудили защитный панцирь из камня и хладного железа, не забыв окропить святой водой.. Но вой по ночам не прекратился, а за решеткой склепа прохожие видели зловещее красное свечение. 

Насколько верны все эти подробности - неизвестно. Однако Ричард Кейбл - вполне реальный персонаж и желающие удостовериться в существовании пса-призрака,  могут посетить закрытую могилу сквайра, заехав на старое кладбище, расположенное вокруг развалин церкви "Holy Trinity" в городе Buckfastleigh.

 Кстати, это кладбище популярное место, среди всяких любителей паранормальных явлений, охотников за приведениями и прочих фриков. Говорят, что нечисть там, так и шастает по ночам.

Вдохновившись этой байкой, Конан Дойль отправился в  Бакфастли и облазил все окрестности. Уже на месте было решено ввести в действие Шерлока Холмса, ранее погибшего в пучине Рейхенбахского водопада.
 Но не оживлять героя, а перенести события до схватки сыщика с профессором Мориарти. И вскоре, в номере центральной гостиницы города Принстаун,  были написаны первые главы будущего шедевра.



Реальность.

Так, как из всех географических пунктов, упомянутых в книге, реально существует только Принстаун, с него и был начат осмотр мест боевой славы собаки Баскервилей.

В городе нашлось два объекта связанных с книгой.

Объект номер один: центр информации Дартмурского заповедника, по совместительству музей Артура Конан Дойля, ибо расположен в той самой гостинице, где останавливался писатель..

Объект номер два, та самая принстаунская каторжная тюрьма, из которой бежал тот самый каторжник Селден. И как видно по фотографии за последние 120-130 лет, существенно ничего не изменилось.

Разве, что камер понатыкали.

А это злобные тюремщики и прочие сатрапы, спешащих на ланч. Сатрапы остались явно недовольны моей тягой к фотографии.

При тюрьме имеется музей, из которого были получены знания о том, что заведение создано в период наполеоновских войн, для содержания сначала пленных французов, а потом пленных американцев, во время войны США-Британия 1812 года.

 Но со временем запасы военнопленных кончились и тюрьму сделали гражданской, для реально опасных преступников. В музее особо подчеркивалось, что заключенные очень страдали от сурового климата Девоншира. Средняя температура климата: +7 зимой и +20 летом. Бу-га-гашечки!

Ныне, это тюрьма категории С. То есть, хотя и закрытого типа, но с облегченным режимом, для лиц не склонных к побегу.
 На фото, специально обученный манекен всячески демонстрирует свою не склонность к побегу. А на заднем фоне видна фотография инсайда жилого корпуса тюрьмы, со столами для бильярда, которые по ночам вероятно используются, как столы для блэкджека. :) 

Закончился осмотр во дворе музея, где расположилась выставка-продажа плодов каторжного труда под девизом: "Зацените гнома" Жуткое зрелище. :)

На этом, реально существующие места, похождений собаки Баскервилей, закончились. Для вычисления других точек пришлось обратиться к карте и первоисточнику.


 
 В книге упоминается, что Холмс определил расстояние между деревней Гримпен и Принстауном, в 14 миль.
 К юго-востоку от настоящего Принстауна находится "трясина" Fox Tor Mires, отмечено на карте большим унылым серым пятном. Находится оно, как раз по направлению к Бакфастли, где покоится сквайр Ричард Кейбл, ставший прообразом Хьюго Баскервиля.

А вот в "красном" пятне, на границе "болот", масса мелких, в несколько домов, населенных пунктов и ферм, которые могли бы сойти и за деревню Гримпен, и за Лефтер-холл, и за фермы "Каменные столбы" и "Гнилое болото".

 Правда есть одно но... от Принстауна до Бакфастли - 16 километров. Соответственно все эти строения находятся в  12-14 километрах, а не милях. Но... если предположить, что Конан-Дойль, "запутывая следы", поменял километры на мили, то все становится на свои места/ :) Ведь писатель собирал материал для книги именно между этими двумя городами.

Гримпенская трясина.
Те, кто читая книгу, представлял Гримпенскую трясину, как я например, чем-то вроде бескрайних болот в тайге или в лесах Белоруссии - будут разочарованы.

 В реале это очень холмистая местность, в выходами гранита на вершине некоторых холмов. Так называемые торы. Даже по гугловской карте видно, что "плоских" мест, где теоретически могли быть нормальные болота, просто нет. Болотами, можно считать низины между холмов, где после дождей скапливается вода и вполне возможно там реально утонуть. Я не проверял.

Далее, несколько фотографий местности, которую Холмс назвал, как: "...вокруг них расстилаются унылые, лишенные признаков жизни болота. Вот вам сцена, на которой разыгралась эта трагедия и, может быть, разыграется еще раз на наших глазах".

Кругом бродят толпы животных, без всяких заборов или загонов. Овцы и девонширские пони. Поэтому несмотря на разрешенную скорость 40 миль, везде висят таблички."В этом году было сбито 86 животных, пожалуйста не превышайте 30 миль в час".

Баскервиль-холл, деревня Гримпен и другие.

Что до всяческих строений, то подходящих и аутентичных - полно.
Вот например, ну чем не дом, в котором коварный натуралист, мистер Стэплтон и строил свои коварные планы по захвату вселенной. Прямо за забором начинаются сплошные "болота".

Ну а эта симпатичная деревушка в один перекресток, на котором находятся и паб, и церковь и почта с магазином, чем не Гримпен 100 лет спустя? Доктор Мортимер небось в том пабе уже с утра и заливает. :)

А где же Баскервиль-холл, спросите вы? Да вот же он. Да, сегодня это пятизвездочная гостиница, с полем для гольфа, но когда-то...  давным-давно... там  "разыгралась эта трагедия и, может быть, разыграется еще раз на наших глазах". :)

И в завершение несколько кадров данной местности, какой ее себе представлял Игорь Масленников в гениальном фильме "Собака Баскервилей". Надо отдать должное, этому режиссеру, старался он из-за всех сил. Даже гранитные торы, пытался воссоздать на какой-то свалке. И пусть непохож ни ландшафт, ни дома, но получилось главное - отличный триллер. За что ему низкий поклон. :)

У меня все. Спасибо за внимание.:)
------------------------------------------------------------------------
Большое спасибо автору за такой интересный пост! Низкий поклон!

anastgal.livejournal.com

Чтение ногами: по следам собаки Баскервилей

…Я сорвалась с кочки и наступила на весёлое зелёненькое. Зелёненькое чавкнуло и заглотало мою ногу до колена. Я рванулась и почувствовала, как болото со страшной силой тащит у меня с ноги мембранный трекинговый ботинок. Перспектива остаться в одном ботинке посреди 12-мильного маршрута удесятерила мои силы; извиваясь и цепляясь за траву, я дралась за ботинок, как саблезубая белка из «Ледникового периода» за свой орех, пока болото, разочарованно пузырясь и воняя, не выпустило мою ногу.

Характерная деревня Дартмура: дома-«сундучки» из местного камня.

Наука и жизнь // Иллюстрации

Маленькие частные гостиницы сельской Англии — B&B — сами по себе рай, а после дня, проведённого на высоких мурах, — особенно. К номерам прилагается так называемый hospitality tray — «гостеприимный поднос»: электрочайник, пакетики чая, кофе и какао и пара печенюшек.

Муры: схема «мокрых мест».

Каменные изгороди, отделяющие одно поле от другого, — визитная карточка Дартмура. Кресты служат ценными ориентирами среди одинаковой и пустынной местности; этот обозначает место, где тропа «перелезает» через изгородь.

Дорога по мурам бывает и такой: по щиколотку в воде, по плечи в облаках.

Характерные особенности гранитных скал в сердце высоких мур — вертикальные и горизонтальные трещины.

Так, в результате выветривания, предположительно образовались торы.

Шекспировские (а затем блоковские) «пузыри земли» — это вот что: характерные для английского пейзажа холмы довольно правильной, округлой формы, поднимающиеся над равниной действительно подобно застывшему пузырю. Развивая тему «пузырей», фольклор подозревает, что эти холмы — полые, а внутри живёт магический народец со своими королями и королевами.

Ещё одна «визитка» и символ Дартмура — его каменные мостики, clapper bridges. На пути туриста такая роскошь встречается редко: в основном мелкие каменистые ручьи и речки приходится переходить вброд или прыгая по камням.

Кислые, подтопленные почвы и жёсткая трава, — но местные овцы и дартмурские пони умудряются здесь пастись.

Один из каменных кругов в своём первозданном виде. Назначение таких сооружений, скорее всего, имело сакральный характер — в середине многих кругов обнаруживаются следы жертвоприношений. Вера друидов называется в этих местах old religion — «старая религия»

Наука и жизнь // Иллюстрации

В телесериале «Шерлок» производства BBC, который переносит действие шерлокианы в наши дни, равнины Дартмура, быть может, единственное, что осталось от канонического сюжета «Собаки Баскервилей».

Сгинуть в Дартмуре, практически в одной трясине с мистером Стэплтоном, — славный конец для любого шерлокомана, но совсем другое дело — в одном ботинке пересекать те самые «торфяные болота», от которых загадочная записка рекомендовала сэру Генри Баскервилю держаться подальше.

Правда, в оригинале записки ничего не говорилось о болотах как таковых. То единственное слово, вставленное печатными буквами от руки, было moor — «муры», в моём вольном прочтении «ногами».

Что английские книги надо читать «ногами», я поняла некоторое время назад в северном Йоркшире, «стране Бронте», когда «Грозовой перевал» оказался на самом деле никаким не перевалом, а «вершинами», «Wuthering Heights». Развалины фермы, которые считаются прообразом фермы из романа, стоят не в седловине, а практически на куполе, и не столько грозовом, сколько «ненастном»: постоянно распахнутом ливню и ветру, которые б?льшую часть года немилосердно полощут эти куполообразные, бесконечные, как пустыня, вересковые и саванноподобные равнины.

Как вершины оказались перевалом? Б?льшая часть английской литературы XIX века приходила к нам в переводах советского времени. По-своему блестящие, они несут на себе тень железного занавеса, за которым сидел переводчик и, подобно Жоффруа Рюделю, влюблялся в материал по картинкам в энциклопедиях. В отличие от легендарного трубадура, советский англоман не надеялся увидеть предмет своей страсти живьём, зато и поправлять его было некому: за железным занавесом сидел весь Союз. Так появился в сознании читателей Бронте «грозовой перевал», а в русскоязычной шерлокиане — баранина под чесночным соусом в рассказе «Серебряный» и торфяные болота «Собаки Баскервилей».

С бараниной просто: в оригинале это баранина карри (не столько соус, сколько любимая колониальная приправа Британской империи), но советский человек про карри не слышал, и переводчик нашёл лучшего среди понятных кандидата — чеснок. А вот «торфяные болота» в качестве эквивалента дартмурских moors — это, конечно, компромисс.

Болота высокого полёта

Доступные нам названия: болото (даже торфяник), топь и трясина — вызывают вполне определённые ассоциации. Это низкий, плоский ландшафт с характерной растительностью и животным миром, стоячая вода, над ней — стоячий воздух, густой кустарник, жара и звон насекомых... Совсем не то место, где кому-то захочется скакать верхом или устраивать романтическое свидание.

Муры — дальше я буду называть их так — совсем другое дело.

Этот ландшафт уникален для нескольких мест на планете, причудливо разбросанных по глобусу; его ближайшие братья — африканская саванна и северная тундра (попробуйте вообразить Баскервиль-холл среди тундры или саванны, чтобы понять, каково приходилось переводчикам). От других ландшафтов муры отличаются тремя факторами: во-первых, кислыми почвами с характерным для них торфяным слоем и грубой, короткой растительностью торфяника; во-вторых, как уже было сказано, они всегда высоко лежат; в-третьих, в отличие от равнинных вересковых пустошей — heaths, которые удерживают воду, поступившую из атмосферы, муры подтапливает почвенная влага.

Тот, кто два часа поднимался вверх по склону только затем, чтобы на вершине с панорамным видом провалиться по колено в воду, начинает сначала неистово фотографировать, крутясь вокруг своей оси, и лишь потом вылезает из воды и даёт себе слово разобраться, как такое стало возможным.

Конечно, торфяник — это обилие стоячей воды, один только сфагнум способен удерживать в десятки раз больше воды, чем составляет его собственная масса (см. «Наука и жизнь» № 4, 2011 г., «Торф как национальная идея»). Но вообразите торфяник, одеялом накрывающий высокие, куполоподобные холмы, уходящие практически в облака.

То, куда вы провалились на высоком открытом пространстве, — это bog, а сама подтопленная, несмотря на своё высокое положение, местность так и называется blanket bog — покровное болото или, буквально, что-то вроде «болотного одеяла», один из четырёх видов характерных для Дартмура wetlands («мокрых мест»). Дартмурское «болотное одеяло» раскинулось на 120 квадратных километров в центральной части его самых высоких — северных — мур и имеет международное значение: оно одно из самых южных в Европе. Bogs — это замаскированные растительностью ямы стоячей воды, от лужи до бочага. Фермеры Дартмура ещё называют их «стойлами» — stables — за то, что в самые большие из них может провалиться целый дартмурский пони на свободном выпасе, не говоря уже об овце. Правда, «болотные одеяла» с их бедной растительностью не слишком привлекательны для скота, особенно учитывая, что внизу, в долинах рек и ручьёв, подтопленные пастбища составляют им заманчивую альтернативу. Bogs коварны своей незаметностью, но из них так или иначе можно вылезти: дно позволяет оттолкнуться, так что путешественник, заблудившийся на пустынном «болотном одеяле», особенно холодной и тёмной зимой, имеет больше шансов погибнуть от усталости и переохлаждения, чем собственно утонуть.

Иное дело — промежуток между «одеялом» и пастбищами. Там лежит опасная долинная mire — та самая трясина, где полужидкий торф засасывает всё, что в него опрометчиво попадёт. Таких трясин в Дартмуре несколько. Официальный прообраз той, что у Конан Дойля называется Гримпенской, — реальная Fox Tor Mire — огромное заболоченное пространство в самом сердце Дартмура, недалеко от Принстауна. Форсировать такое пространство действительно непросто, но его роковая непроходимость — плод писательского воображения: Fox Tor Mire далеко не так фатальна, как, например, соседняя Auna Mire. На ней провалившийся имеет хорошие шансы достичь твёрдого дна и ценой десяти минут публичного позора оказаться на поверхности.

Я путешествую соло, но от позора это не спасает. В мурах есть такой закон: пока ты красиво, лёгким шагом покоряешь послушное пространство, планета кругом совершенно пустынна. Но стоит столкнуться с особо злобным болотом, перелазом, бродом, подъёмом или спуском, по которому ты боязливо ползёшь в неприличной позе, — пустыня оживает как по волшебству. Именно на том месте, с которого открывается идеальный вид на твои мучения, возникает фургон с рабочими, фермерский автомобиль и сразу несколько групп путешественников: взрослых и детей, пеших и байкеров, с семьями и с собаками, и все, кроме собак, делают вид, что достали бутерброды и даже не смотрят в твою сторону. Собаки таращатся откровенно, радостно вывесив языки, и видно, что эта картина никогда им не надоест.

Без чувства юмора нечего и думать отправляться на высокие муры.

Поскольку с самоиронией у англичан всё в порядке, летом «гримпенская трясина» привлекает много пеших путешественников. Главное — свято соблюдать два совета бывалых: не останавливаться и не ставить ногу на ярко-зелёное.

Это я прочитала уже вечером, суша' феном свежеотстиранные штаны и вымытый трекинговый ботинок. Они всё ещё воняли, потому что запах «гримпенской трясины» выветривается долго.

Гранитные корни гор

Вопрос, откуда на высоких мурах столько воды, кажется наивным. Воды в небе хватает, и возвышенностям достаётся её гораздо больше, чем долинам. В первый же день пути понимаешь, почему в магазине для путешественников именно эту карту тебе настойчиво советовали купить запаянную в пластик.

Из дорожного дневника (расплывчатого и покоробленного).

«Два раза вымокла до белья, два раза высохла. Идёшь сквозь облака, а облака, оказывается, летят быстро. Ветер такой штормовой силы можно встретить только в открытом море или в открытом небе — на высоких мурах. Его постоянный свист, постоянный напор, постоянный вой на тысячу голосов почему-то изматывают до головокружения, хотя это всего только ветер. После трёх часов в этой аэродинамической катавасии с её капельным смачиванием я шатаюсь и теряю всякое чувство реальности. Но есть и польза: какой бы силы ни был ливень, как только он прекращается, этот же ветер высушивает тебя за 15 минут.

В самые отчаянные моменты, когда толща воды летит горизонтально, такая плотная, что видишь, как переливается её ткань, когда порывы ветра пускают по ней рябь и видимость кругом от силы метра на три, остальное — густое облачное молоко, очень утешителен бывает вынырнувший из облака велосипедист или встречная пара таких же мокрых до костей путешественников, которые обязательно расхохочутся и скажут что-то вроде: “Отличная погода для прогулки!”.

Навигация на мурах сложна, особенно в тумане. Карта под этим ливнем буквально растворяется в руках, но у меня есть пара удобных внутренних карманов; чтобы свериться с картой, я расстёгиваю куртку и заглядываю внутрь себя. Ещё у меня есть компас. Вчера я впервые взяла его в руки, поэтому он служит не столько инструментом, сколько амулетом. Не знаешь, где ты сам, не знаешь, где всё, но знаешь, где север, и это придаёт уверенность. Ещё компасом работает ветер — пока он устойчиво западный.

Сегодня туман накрыл меня на самом неоднозначном участке пути. Я покрутила компас и выбрала держаться как можно выше и самой очевидной тропы — нет хуже, чем оказаться в топкой долине ручья раньше времени и потом без дороги из неё выбираться. Но и не слишком высоко: вершину маршрут советовал при плохой видимости обойти. В результате склон сделался пологим, а справа и слева от тропы в молоке вдруг нарисовались два гигантских каменных силуэта-гриба высотой с одноэтажный дом. Я поняла, как чувствовал себя Фродо, оказавшись среди курганов-умертвий. Видимости не было. Дороги не было. Но это была вершина, и это был Sharp Tor. По крайней мере, теперь можно было спрятаться среди камней от ветра и ливня, найти себя на карте и ждать, пока туман разойдётся хотя бы на пять минут».

Торы Дартмура — те самые «гранитные столбы на болоте» из перевода «Собаки Баскервилей». В реальности они не столько столбы, сколько причудливые формации гранита — гигантские, ровные скальные плиты, как бы аккуратно сложенные стопками, так что на ум невольно приходят очень хозяйственные великаны. Строго говоря, тором в Дартмуре может называться любой конический холм, независимо от того, есть на нём камни или нет, но всё-таки, если оставить в стороне топонимику, классический тор — это слоистая гранитная скала на вершине. Плоская поверхность такой скалы и её причудливая форма располагают забраться на неё и фотографировать (туристы) или осматривать окрестности, позволяя луне светить себе в спину (мистер Шерлок Холмс). Кстати, мне всегда было немного странно, что силуэт человека, заинтриговавший доктора Ватсона ночью на мурах, стоял на «гранитном столбе» на манер какого-нибудь старца-столпника. Но тор — это скорее гранитный стол, на котором можно не только стоять, но и сидеть и ходить. Именно такой можно увидеть в телевизионном сериале «Шерлок» — пожалуй, единственное, что осталось в нём от канонической «Собаки».

Двумя самыми загадочными своими чертами — болотами в открытом небе и торами — Дартмур обязан одному и тому же геологическому обстоятельству. Он лежит на граните.

От крайнего запада Корнуолла до Девона рельеф местности определяют гранитные купола, которые в толще земной коры смыкаются в так называемый корнубийский батолит: от греческого «батос» — глубокий и «литос» — камень. Существуют различные модели, объясняющие, как в кору могут внедряться такие огромные массивы, но именно этому гранитному «фундаменту» площадью 625 квадратных километров Дартмур обязан своим резким отличием от окружающей местности.

Около 280 миллионов лет назад гранитное основание вторглось — возможно, втекло — в известняки, песчаники и лавы Девоншира. Высокие температуры и чудовищное давление заставляли метаморфировать прилегающие породы, формируя руды металлов и минералы, многие из которых в мире считаются достаточно редкими. Те же геотермальные процессы привели к образованию в Дартмуре каолиновых залежей, сделавших возможным производство английского фарфора. Когда порода остыла, за дело взялась вода. Она проникала в трещины гранита, вымывала более лёгкие и мелкозернистые фракции, создавала «слоёную» структуру, которая постепенно обнажалась, а там, на поверхности, ветер, эрозия и зимний лёд в трещинах продолжали работу воды, расчленяя скалы на слои и колонны. Непрерывная, хотя и с пустотами, гранитная подложка держит стоячую воду, а на выветренных возвышенных участках обнажились (и продолжают разрушаться) выходы гранита на поверхность — торы.

Геометрически правильными конструкциями торы кажутся из-за характерных горизонтальных и вертикальных трещин. Вертикальные считаются результатом сжатия гранита при остывании, про горизонтальные понятно не до конца, но великаны — к сожалению или к счастью — последние в списке версий. Торы — формации естественного происхождения, как бы трудно ни было иногда в это поверить.

Камни, в которые играют люди

В стране гранита торы не единственные загадочные камни.

На всех Британских островах, далеко не бедных своим доисторическим наследием, Дартмур безусловно лидирует по его плотности. На его мурах находятся 18 неолитических каменных кругов и 75 каменных рядов, когда вереница стоячих камней тянется по мурам на многие мили, иногда в два или даже три ряда, — всё это неизвестного археологам назначения; около полутора тысяч каменных захоронений того же периода — так называемых круглых и кольцеобразных гробниц; более 5000 остатков круглых хижин бронзового века, земляные крепости железного века и руины средневековых рудников и плавилен. Поэтому, когда идёшь по высоким мурам, ловишь себя на странном чувстве прогулки по многолюдной, плотно населённой местности, опустевшей внезапно и буквально вчера: кто все эти люди, почему их было так много, куда они исчезли?

Дартмур каменного века был покрыт лесом, как и остальная территория Британских островов. Бережно сохраняемые остатки этого древнего леса можно видеть глубоко в урочище Лидфорда, где несётся в гранитных расщелинах река Лид и падает легендарным водопадом Белой Дамы. Урочище, по поверьям, посещает одноимённый призрак, но острый запах дикого чеснока, сопровождающий путешественника на всём протяжении этой древней и романтической тропы, не позволяет по-настоящему настроиться на мистическое. Призрак Белой Дамы, согласно легендам, скорее печален, чем злонамерен; и вообще, обласканный вниманием Национального траста (за живописную прогулку в чесночных испарениях турист отдаёт кругленькую сумму) Лид не так жесток к людям, как главная река региона Дарт. Эта, согласно фольклору, ежегодно требует человеческих жертв, причём вслух: зовёт жертву голосом, который слышен только адресату и противиться которому выше человеческих сил. Называется это «зов реки» и зафиксировано краеведами последний раз в рассказах местных жителей начала XX века. Как тут не вспомнить настороженное отношение толкиеновских хоббитов к бегущей воде и печальную судьбу отдельных предков Мериадока Брендизайка.

Но вернёмся на высокие муры. Постепенно их лес отступал под натиском сперва охотника — существуют следы расчистки лесных пространств, видимо потому, что поляны привлекали травоядную дичь; потом, во втором тысячелетии до нашей эры, — под натиском пастуха и земледельца, оставивших по себе многочисленные круглые хижины. Но примерно за тысячу лет до нашей эры внезапное похолодание выстудило вершины, обеднило и огрубило пастбищную растительность, создав условия для окисления почвы, и оттеснило людей вниз, в долины. С тех пор высокие муры пусты, и только камни напоминают о том, что когда-то здесь кипела жизнь.

Значительная часть каменных кругов и загадочных многомильных «проспектов» из стоячих камней восстановлена энтузиастами XIX — начала XX века: камни, обнаруженные в земле, часто добросовестно расставлены по соответствующим подлинным, указывавшим на их изначальное место лункам. Такая реконструкция научна и археологически достоверна, но знатоки и ценители Дартмура часто предпочитают ей доисторические круги, оставшиеся в своей разрушенной нетронутости, такие, например, как в местности под названием Scorhill. Не зная, что искать, его можно и вовсе пропустить — этот просторный, слегка нерегулярный круг камней: одни глубоко ушли в землю, другие лежат среди жёсткой травы, все полны странной тишины и атмосферы, которую местные краеведы называют в своих книжках otherworldliness — ощущение «другого мира».

Говорят, что лошади и пони категорически отказываются вступать внутрь этого круга, но овцы, как я сама видела, прекрасно пасутся внутри. Впрочем, трудно представить, что может вывести из равновесия дартмурскую овцу — единственное среди местных животных, не зафиксированное в фольклоре в роли оборотня. Если, конечно, не считать её способности оборачиваться этими самыми камнями — два известных каменных круга так и называются: Grey Weathers — «серые овцы», напоминая об одной опрометчивой сделке, когда покупателю пообещали бесплатно доставить свежекупленное стадо овец на высокие муры. Нечего и говорить, что башмаки продавца были странной формы.

Каменные круги часто называются «Семь (или девять) девушек», независимо от реального количества камней в хороводе, и любой уважающий себя каменный круг отличается двумя (разумеется, фольклорными) особенностями. Во-первых, количество камней в нём невозможно подсчитать — результат каждый раз получается разный. Причём не только у автора этих строк, который получает разные результаты, даже подсчитывая собственные пальцы, но и у людей компетентных. Однажды мне довелось долго рысить внутри одного из таких кругов в попытке разоблачить дешёвую сенсацию. Чего я только не делала — рисовала метки на земле, помечала камни щепками и травой, — бесполезно. Результаты счёта не сходились. Будь я математиком-материалистом, я бы, наверное, сошла с ума — потерпеть поражение от какой-то груды булыжников! — но филолог легко довольствуется приблизительным и в глубине души всегда готов к встрече с драконом. Так что в Дартмуре я на арифметику времени уже не тратила — пройти бы только маршрут, не вывихнув ногу и не заблудившись.

Во-вторых, в определённый момент суток, месяца или года камни оживают: одни просто шевелятся и чуть-чуть меняют положение, другие могут отправляться на довольно далёкие прогулки. В солнечный день, чтобы убедиться, что камни живые, достаточно подождать, пока полуденное отвесное солнце хорошенько их нагреет и тёплый воздух над ними задрожит.

«Другой мир» — otherworldliness — настойчиво вторгается в сознание обитателей и ценителей этих мест. Бродя по мурам и подвергаясь ударам всех стихий, можно оказаться в месте со странной атмосферой, из которого хочется унести ноги как можно скорее, и, как ты прочитаешь вечером в местной библиотеке, не тебе одному.

Границы между суеверием и фольклором всегда условны; умножим это обстоятельство на особенности страны, где привидения — практически национальная индустрия. А затем возведём в степень Дартмура, где помимо классики сельских и лесных европейских суеверий — дикая охота, адские чёрные гончие hounds (кстати, имено hound, а не какой-то там домашней dog была cобака Баскервилей), безголовые всадники, похоронные монашеские процессии и белые дамы — муры порождают новые и эндемичные сюжеты. Например, прелестный призрачный домик на опушке леса, иногда хорошо заметный с соседнего холма, категорически исчезает при попытках туристов его арендовать или даже, о ужас, официального картографа — нанести его на карту. А мой личный фаворит — это «волосатые руки», появившиеся на одной из автомобильных дорог в начале XX века и процветающие в её окрестностях по сей день. Они выхватывают у ошеломлённого владельца руль и отправляют автомобиль или велосипед в кювет. Вопрос, сколько в окрестностях этой дороги пабов и как далеко они друг от друга, может прийти только в голову, находящуюся под защитой цивилизации, как минимум — под надёжной крышей. Лично я искренне рада, что на том переходе, когда ветер пинком сбросил меня с дороги, вырвал из рук карту и дьявольски улюлюкал вслед, я ещё ничего не знала о «волосатых руках» и о том, что они вытворяют с путешественниками.

Хороший тон среди образованных рассказчиков — пересказывать местные легенды и предания исключительно в качестве легенд и преданий, как пристало цивилизованному человеку и материалисту. Но если беседу удалось сделать доверительной, после официальной части вам с некоторым смущением расскажут что-нибудь из непосредственного личного опыта на этих холмах — хотя, конечно, такое было всего однажды и наверняка имеет рациональные объяснения! — и юмористически разведут руками. И если вы уже хотя бы неделю месите здесь торфяные болота, глотаете туман и спотыкаетесь о гранит, не сомневайтесь: вам найдётся, что, с таким же смущённым смехом, рассказать в ответ. Потому что человек слаб и голоден до сказки: тех, кто готов ко встрече с драконом, вечно будет звать река, дразнить — серые камни и, раз поймав, никогда больше не отпустят high moors — высокие муры.

www.nkj.ru

Спецоперация "Собака Баскервилей" в болотах Девоншира.

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • 🏠#ISTAYHOME
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)
    • Русский (ru)
    • Українська (uk)

r1d1.livejournal.com

напишите краткое самое главное из Собака Баскервилий (моменты, Краткий пересказ)

Собаке якобы намазали вокруг глаз фосфором и глаза светились. Но с точки зрения серьёзной химии - чушь полная!

Войну и мир не пересказать? садись поудобней.

К Шерлоку Холмсу обращается доктор Джеймс Мортимер, сельский врач прихода Гримпен в английском графстве Девоншир. Его пациент, баронет сэр Чарльз Баскервиль, некоторое время назад умер при загадочных обстоятельствах. В роду Баскервилей, издавна живших в родовом поместье Баскервиль-Холл вблизи Гримпенской трясины — обширной сильно заболоченной местности — из поколения в поколение передаётся семейная легенда о призрачной собаке, которая преследует всех Баскервилей на болотах Гримпенской трясины по ночам. Согласно легенде, впервые призрак появился для того, чтобы покарать одного из Баскервилей — беспутного Хьюго, жившего в XVII веке, и с тех пор он периодически напоминает о себе загадочными смертями представителей рода Баскервилей. Призрак описывается в легенде как гигантская собака чёрного окраса со светящимися глазами и пастью. Доктор Мортимер рассказывает, что Чарльз Баскервиль, очень серьёзно относившийся к семейной легенде, избегал выходить на болота в ночное время. Он был найден мёртвым в парке собственного поместья, когда вечером, по обыкновению, вышел прогуляться. Всё указывало на смерть по естественным причинам, из-за болезни сердца, но на некотором отдалении от тела доктор обнаружил огромных размеров собачьи следы. Кроме того, незадолго до смерти сэра Чарльза живущие вблизи Баскервиль-Холла фермеры несколько раз видели ночью чудовищный светящийся призрак, как две капли воды напоминающий описание собаки Баскервилей из легенды. Доктор просит у Холмса совета: что делать наследнику, сэру Генри Баскервилю, который с детства жил в Канаде и приезжает принять наследство? Как оградить его от опасности? По совету Холмса наследник отправляется в родовое поместье, сопровождаемый доктором Уотсоном, которому поставлена задача наблюдать за происходящим и сообщать Холмсу обо всём по почте. Герои отправляются в Баскервиль-Холл и начинают расследование. В результате выясняется, что под мистической оболочкой скрывается хитроумный план корыстного преступления. Один из соседей Баскервиля — Джек Стэплтон — в действительности является еще одним племянником сэра Чарльза Баскервиля. Он приехал в эту местность под чужим именем, рассчитывая втереться в доверие к сэру Чарльзу и получить наследство. Узнав предание о собаке Баскервилей, Стэплтон решил использовать его в своих целях. Зная, что сэр Чарльз болен и может умереть от сильного испуга, он купил огромного пса, тайком доставил его на болота, разрисовал светящимся составом и в нужный момент натравил на Баскервиля. Баронет, испугавшись мнимого привидения, побежал и умер на бегу от сердечного приступа. Попытку проделать то же самое в отношении сэра Генри Баскервиля Холмсу и Уотсону удалось предотвратить.

Ты задел моё самое любимое - Шерлок Холмс... начинается с того, что в гости к Холмсу приходил доктор Мортимер (очень рассеянный доктор - забыл свою трость у Холмса) . Доктор рассказывает Холмсу и Ватсону старую легенду про проклятье рода Баскервиль (типо Хьюго Баскервиля - человек необужданный и безбожный- загрызла эта самая собака) , и вот не давно в баскервиль-холе погиб Чарльз Баскервиль при неясных обстоятельствах, доктор ждёт приезда наследника Баскервилей Генри. Там пошли мелкие моменты по выслеживанию Бэрримора, Холмс встречается с Генри и узнаёт, что у того в гостинице пропала туфля. Загадка.. . Холмс отправляет Вотсона вместе с Генри и доктором Мортимерем в Баскервиль-хол. Доктор Ватсон пишет ежедневные отчёты о своих наблюдения. Он знакомиться со Стэплтонами, сестра Стэплтона очень нравиться Генри Баскервилю... На болотах тем временем погибает беглый каторжник Сэлден - он оказывается братом жены Бэрримора (слуга Баскервиль-хол) -погибает он по ошибке, собака загрызла его, думая что это Генри.. . Вскоре Шерлок Холмс сам появляется на болотах и придумывает план по поимки собаки, помогает Лестейд из скотланд-ярда. Холмс узнал что Стэплтон один из наследников Баскервиль и хочет завлодеть наследством убив Генри. План срабатывает, собаку убили, нашли все улики, сам виновник тонет на болотах. Там ещё было расследование Ватсона, почему Чарльз Баскервиль был так поздно у колитки, кто ему назначил время и почему он погиб.. . там есть ньюансы, лучше почитать - интересно...

начинается с того, что в гости к Холмсу приходил доктор Мортимер (очень рассеянный доктор - забыл свою трость у Холмса) . Доктор рассказывает Холмсу и Ватсону старую легенду про проклятье рода Баскервиль (типо Хьюго Баскервиля - человек необужданный и безбожный- загрызла эта самая собака) , и вот не давно в баскервиль-холе погиб Чарльз Баскервиль при неясных обстоятельствах, доктор ждёт приезда наследника Баскервилей Генри. Там пошли мелкие моменты по выслеживанию Бэрримора, Холмс встречается с Генри и узнаёт, что у того в гостинице пропала туфля. Загадка.. .Холмс отправляет Вотсона вместе с Генри и доктором Мортимерем в Баскервиль-хол. Доктор Ватсон пишет ежедневные отчёты о своих наблюдения. Он знакомиться со Стэплтонами, сестра Стэплтона очень нравиться Генри Баскервилю... На болотах тем временем погибает беглый каторжник Сэлден - он оказывается братом жены Бэрримора (слуга Баскервиль-хол) -погибает он по ошибке, собака загрызла его, думая что это Генри.. .Вскоре Шерлок Холмс сам появляется на болотах и придумывает план по поимки собаки, помогает Лестейд из скотланд-ярда. Холмс узнал что Стэплтон один из наследников Баскервиль и хочет завлодеть наследством убив Генри. План срабатывает, собаку убили, нашли все улики, сам виновник тонет на болотах. Там ещё было расследование Ватсона, почему Чарльз Баскервиль был так поздно у колитки, кто ему назначил время и почему он погиб.. .там есть ньюансы, лучше почитать - интересно...

touch.otvet.mail.ru

краткое содержание книги собака баскервилей. очень нужно

К Холмсу приезжает доктор Мортимер, рассказывает легенду о Собаке Баскервилей, историю смерти своего друга Чарльза Баскервиля и спрашивает совета, как ему поступить с наследником сэра Чарльза - Генри, которого изъяли из Канады с целью отдать ему наследство дядюшки. Холмс, заинтересовавшись, ввязывается в расследование дела про Собаку, но ВНЕЗАПНО отправляет с Генри и Мортимером в фамильный замок Баскервилей Ватсона, а сам остаётся в Лондоне. И говорит, чтобы Ватсон отчёты писал. В замке ещё живут дворецкий Бэрримор с женой, а недалеко, в деревушке Гримпен - друг семьи естествоиспытатель Стэплтон с сестрой (на самом деле женой) и ещё несколько товарищей вроде Лоры Лайонс и чокнутого старика Франклина, её папаши. А на болотах - адская Собака. То да сё, надираясь каждый день и дрожа от ужаса, Генри и Ватсон тусуются там то тех самых пор, пока Ватсон не выясняет, что на болотах поселился ещё и Холмс. Тот, оказывается, под прикрытием работал. В итоге оказывается, что адскую Собаку натравливал Стэплтон, ибо он, как ни странно, тоже Баскервиль и денег ему тоже хочется, но ждать, пока денежки и замок отойдут ему в своё время сил уже нету. Сперва он погубил сэра Чарльза, выманив его однажды ночью на улицу с помощью своей подруги Лоры Лайонс, а опосля намеревался подобное непотребство совершить с сэром Генри. Но вовремя вмешался Великий Сыщик, всё рассекретил, вызвал из Лондона на подмогу Лестрейда и всей толпой они загнали Стэплтона на болота, где тот нечаянно утоп. А Собачку Лестрейд застрелил. Её Стэплтон для большего сходства с дьявольским зверем мазал какой-то смесью фосфора, что она светилась аки привидение.

Лучше прочти книгу - интересно. Или фильм посмотри.

Собака лаяла на дядю фраера....

Ребята! Вы что! Уже Конан Дойля в кратком содержании? Скоро смайликами будем разговаривать. Не хочешь читать, хотя бы фильм посмотри!!!

К Холмсу приезжает доктор Мортимер, рассказывает легенду о Собаке Баскервилей, историю смерти своего друга Чарльза Баскервиля и спрашивает совета, как ему поступить с наследником сэра Чарльза - Генри, которого изъяли из Канады с целью отдать ему наследство дядюшки. Холмс, заинтересовавшись, ввязывается в расследование дела про Собаку, но ВНЕЗАПНО отправляет с Генри и Мортимером в фамильный замок Баскервилей Ватсона, а сам остаётся в Лондоне. И говорит, чтобы Ватсон отчёты писал. В замке ещё живут дворецкий Бэрримор с женой, а недалеко, в деревушке Гримпен - друг семьи естествоиспытатель Стэплтон с сестрой (на самом деле женой) и ещё несколько товарищей вроде Лоры Лайонс и чокнутого старика Франклина, её папаши. А на болотах - адская Собака. То да сё, надираясь каждый день и дрожа от ужаса, Генри и Ватсон тусуются там то тех самых пор, пока Ватсон не выясняет, что на болотах поселился ещё и Холмс. Тот, оказывается, под прикрытием работал. В итоге оказывается, что адскую Собаку натравливал Стэплтон, ибо он, как ни странно, тоже Баскервиль и денег ему тоже хочется, но ждать, пока денежки и замок отойдут ему в своё время сил уже нету. Сперва он погубил сэра Чарльза, выманив его однажды ночью на улицу с помощью своей подруги Лоры Лайонс, а опосля намеревался подобное непотребство совершить с сэром Генри. Но вовремя вмешался Великий Сыщик, всё рассекретил, вызвал из Лондона на подмогу Лестрейда и всей толпой они загнали Стэплтона на болота, где тот нечаянно утоп. А Собачку Лестрейд застрелил. Её Стэплтон для большего сходства с дьявольским зверем мазал какой-то смесью фосфора, что она светилась аки привидение.

touch.otvet.mail.ru

Напишите мне пожалуйста краткое содержание "Собака Баскервилей"? До завтра нужно!

Знаменитый сыщик Шерлок Холмс и его друг помощник доктор Ватсон рассматривают трость, забытую в квартире на Бэкер-стрит посетителем, приходившим в их отсутствие. Вскоре появляется хозяин трости, врач Джеймс Мортимер, молодой высокий человек с близко посаженными серыми глазами и длинным торчащим носом. Мортимер читает Холмсу и Ватсону старинный манускрипт — легенду о страшном проклятии рода Баскервилей, — доверенный ему не так давно внезапно умершим его пациентом и другом сэром Чарльзом Баскервилем. Властный и умный, отнюдь несклонный к фантазиям, сэр Чарльз серьезно относился к этой легенде и был готов к тому концу, который уготовила ему судьба. В давние времена один из предков Чарльза Баскервиля, владелец поместья Гуго, отличался необузданным и жестоким нравом. Воспылав нечестивой страстью к дочери одного фермера, Гуго похитил её. Заперев девицу в верхних покоях, Гуго с приятелями сел пировать. Несчастная решилась на отчаянный поступок: она спустилась из окна замка по плющу и побежала через болота домой. Гуго бросился за ней в погоню, пустив по следу собак, его товарищи — за ним. На широкой лужайке среди болот они увидели тело беглянки, умершей от страха. Рядом лежал труп Гуго, а над ним стояло мерзкое чудовище, похожее на собаку, но гораздо крупнее. Чудовище терзало горло Гуго Баскервиля и сверкало горящими глазами. И, хотя записавший предание надеялся, что провидение не станет карать невинных, он все же предупреждал своих потомков остерегаться «выходить на болота в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно», Джеймс Мортимер рассказывает, что сэр Чарльз был найден мертвым в тисовой аллее, неподалеку от калитки, ведущей на болота. А рядом врач заметил свежие и четкие следы… огромной собаки. Мортимер просит совета Холмса, так как из Америки приезжает наследник поместья, сэр Генри Баскервиль. На следующий день после приезда Генри Баскервиль в сопровождении Мортимера посещает Холмса. Приключения сэра Генри начались сразу же по приезде: во-первых, у него в гостинице пропал ботинок, а во-вторых, он получил анонимное послание с предупреждением «держаться подальше от торфяных болот». Тем не менее он полон решимости ехать в Баскервиль-холл, и Холмс отправляет с ним доктора Ватсона. Сам же Холмс остается по делам в Лондоне. Доктор Ватсон шлет Холмсу подробные отчеты о жизни в поместье и старается не оставлять сэра Генри одного, что довольно скоро становится затруднительным, так как Баскервиль влюбляется в живущую неподалеку мисс Стэплтон. Мисс Стэплтон живет в доме на болотах с братом-энтомологом и двумя слугами, и брат ревниво оберегает её от ухаживаний сэра Генри. Устроив по этому поводу скандал, Стэплтон затем приходит в Баскервиль-холл с извинениями и обещает не препятствовать любви сэра Генри и своей сестры, если в течение ближайших трех месяцев тот согласен довольствоваться её дружбой. Ночью в замке Ватсон слышит женские рыдания, а утром жену дворецкого Бэрримора заплаканной. Самого же Бэрримора ему и сэру Генри удается поймать на том, что тот ночью подает свечой знаки в окно, и с болот ему отвечают тем же. Оказывается, на болотах прячется беглый каторжник — это младший брат жены Бэрримора, который для нее так и остался лишь озорным мальчуганом. На днях он должен уехать в Южную Америку. Сэр Генри обещает не выдавать Бэрримора и даже дарит ему что-то из одежды. Как бы в благодарность Бэрримор рассказывает, что в камине уцелел кусочек полусгоревшего письма к сэру Чарльзу с просьбой быть «у калитки в десять часов вечера». Письмо было подписано «Л. Л.». По соседству, в Кумб-Треси, живет дама с такими инициалами — Лаура Лайонс. К ней Ватсон и отправляется на следующий день. Лаура Лайонс признается, что хотела просить у сэра Чарльза денег на развод с мужем, но в последний момент получила помощь «из других рук». Она собиралась объяснить все сэру Чарльзу на следующий день, но узнала из газет о его смерти. На обратном пути Ватсон решает зайти на болота: еще раньше он заметил там какого-то человека (не каторжника). К

о собаке, которая любила гулять по болоту

посмотри фильм там даже интересно.. .скачать можно с любого торрента с тебя причитается :-) (см <a rel="nofollow" href="http://briefly.ru/dojl/sobaka_baskervilej/" target="_blank" >тут</a>)

самостоятельное чтение классики поможет вашим мозгам не загнить в юном возрасте. отлипните от экрана и прочтите книгу. хотя бы о кратком содержании.

зайди в инет.. на википедию.. и почитай...

Артур Конан Дойл Собака Баскервилей Знаменитый сыщик Шерлок Холмс и его друг помощник доктор Ватсон рассматривают трость, забытую в квартире на Бэкер-стрит посетителем, приходившим в их отсутствие. Вскоре появляется хозяин трости, врач Джеймс Мортимер, молодой высокий человек с близко посаженными серыми глазами и длинным торчащим носом. Мортимер читает Холмсу и Ватсону старинный манускрипт — легенду о страшном проклятии рода Баскервилей, — доверенный ему не так давно внезапно умершим его пациентом и другом сэром Чарльзом Баскервилем. Властный и умный, отнюдь несклонный к фантазиям, сэр Чарльз серьезно относился к этой легенде и был готов к тому концу, который уготовила ему судьба. В давние времена один из предков Чарльза Баскервиля, владелец поместья Гуго, отличался необузданным и жестоким нравом. Воспылав нечестивой страстью к дочери одного фермера, Гуго похитил её. Заперев девицу в верхних покоях, Гуго с приятелями сел пировать. Несчастная решилась на отчаянный поступок: она спустилась из окна замка по плющу и побежала через болота домой. Гуго бросился за ней в погоню, пустив по следу собак, его товарищи — за ним. На широкой лужайке среди болот они увидели тело беглянки, умершей от страха. Рядом лежал труп Гуго, а над ним стояло мерзкое чудовище, похожее на собаку, но гораздо крупнее. Чудовище терзало горло Гуго Баскервиля и сверкало горящими глазами. И, хотя записавший предание надеялся, что провидение не станет карать невинных, он все же предупреждал своих потомков остерегаться «выходить на болота в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно» , Джеймс Мортимер рассказывает, что сэр Чарльз был найден мертвым в тисовой аллее, неподалеку от калитки, ведущей на болота. А рядом врач заметил свежие и четкие следы… огромной собаки. Мортимер просит совета Холмса, так как из Америки приезжает наследник поместья, сэр Генри Баскервиль. На следующий день после приезда Генри Баскервиль в сопровождении Мортимера посещает Холмса. Приключения сэра Генри начались сразу же по приезде: во-первых, у него в гостинице пропал ботинок, а во-вторых, он получил анонимное послание с предупреждением «держаться подальше от торфяных болот» . Тем не менее он полон решимости ехать в Баскервиль-холл, и Холмс отправляет с ним доктора Ватсона. Сам же Холмс остается по делам в Лондоне. Доктор Ватсон шлет Холмсу подробные отчеты о жизни в поместье и старается не оставлять сэра Генри одного, что довольно скоро становится затруднительным, так как Баскервиль влюбляется в живущую неподалеку мисс Стэплтон. Мисс Стэплтон живет в доме на болотах с братом-энтомологом и двумя слугами, и брат ревниво оберегает её от ухаживаний сэра Генри. Устроив по этому поводу скандал, Стэплтон затем приходит в Баскервиль-холл с извинениями и обещает не препятствовать любви сэра Генри и своей сестры, если в течение ближайших трех месяцев тот согласен довольствоваться её дружбой. Продолжение здесь <a rel="nofollow" href="http://briefly.ru/dojl/sobaka_baskervilej/" target="_blank">http://briefly.ru/dojl/sobaka_baskervilej/</a> ...примерно столько же ещё...

Это безмозглое создание не знает что такое википедия. . Да и книгу ни одну в руках наверняка не держала.. <img src="//otvet.imgsmail.ru/download/eb6758a605b0e1d1ac099212fc9babb1_i-7.gif" >

Борьба родственников за наследство с применением собаки, болота, сыщика и бестолкового доктора.

touch.otvet.mail.ru

Читать онлайн электронную книгу Собака Баскервилей The Hound of the Baskervilles - IX. Второе донесение доктора Ватсона. Свет на болоте бесплатно и без регистрации!

Баскервиль-голль, октября 15-го.

«Дорогой Холмс, если вы не получали от меня особенных новостей в первые дни, то теперь вы признаете, что я наверстал потерянное время и что события быстро следуют одно за другим. Свое последнее донесение я окончил сообщением о том, что видел Барримора у окна, теперь, же у меня скопился такой запас сведений, который должен сильно удивить вас. Обстоятельства приняли такой оборот, какого я не мог предвидеть. С одной стороны они стали за последние сорок восемь часов гораздо яснее, а с другой стороны они сильно осложнились. Но я вам все расскажу, и вы сами рассудите.

На следующее за моими наблюдениями утро я, перед завтраком, осмотрел комнату, в которую ночью приходил Барримор. Я заметил в ней одну особенность: из западного окна, через которое он так пристально смотрел, болото видно лучше, чем из какого бы то ни было другого окна в доме. Следовательно, раз только это одно окно могло служить целям Барримора, значит, он что-то или кого-то высматривал на болоте. Ночь была чрезвычайно темна, а потому я не могу себе представить, как он мог надеяться увидеть кого-нибудь, и мне пришло в голову, не затеялась ли тут какая-нибудь любовная интрига. Этим можно было бы объяснить его воровскую походку и горе жены. Он сам человек замечательной наружности, способной похитить сердце деревенской девушки, так что мое предположение было правдоподобным. Звук открывшейся двери, услышанный мною после того, как я вернулся в свою комнату, мог означать то, что он вышел на какое-нибудь тайное свидание. Так рассуждал я на следующее утро и передаю вам эти подозрения, хотя оказалось, что они были неосновательными.

Но, что бы ни означали в действительности поступки Барримора, я чувствовал, что свыше моих сил оставлять их на одной своей ответственности. После завтрака я пошел в кабинет баронета и рассказал ему обо всем, что видел. Он был менее удивлен, чем я ожидал.

— Я знаю, что Барримор ходит по ночам, и намерен поговорить с ним об этом, — сказал он. — Я слышал два или три раза шаги в коридоре как раз около того часа, в который вы видели его.

— Может быть, он каждую ночь отправляется к тому самому окну, — сказал я.

— Может быть. Если это так, мы имеем возможность проследить за ним и выяснить его поведение. Интересно знать, как поступил бы ваш друг Холмс, если бы он был здесь.

— Я думаю, что он поступил бы как раз так, как вы намерены поступить, — сказал я. — Он следил бы за Барримором, пока не узнал бы всего.

— Так мы сделаем это вместе.

— Но он наверное услышит нас.

— Он несколько глуховат, и во всяком случае нам следует попытаться. Мы сегодня ночью будем сидеть в моей комнате и ждать, пока он пройдет.

Сказав это, сэр Генри весело потер руки. Ясно было, что он приветствует это приключение как развлечение, внесенное в его чересчур спокойную жизнь на болоте.

Баронет списался с архитектором, который составлял планы для сэра Чарльза, и с лондонским подрядчиком, так что мы можем ожидать, что скоро начнутся здесь большие перемены. Из Плимута приезжали декораторы и обойщики: очевидно, у нашего друга обширные планы, и он не постоит ни перед какими издержками и трудом, ради восстановления величия своего рода. Когда дом будет ремонтирован и вновь омеблирован, то сэру Генри будет недоставать только жены. Между нами будь сказано, существуют ясные признаки, что и в этом не будет недочета, если только девушка согласится, так как я редко видел человека более влюбленного, чем сэр Генри, в нашу красавицу соседку, мисс Стапльтон. Однако же его любовь не протекает так гладко, как можно было этого ожидать при данных обстоятельствах. Сегодня, например, на нее набежало совершенно неожиданное облако, повергшее нашего друга в крайнее недоумение и огорчение.

После нашего разговора о Барриморе сэр Генри надел шляпу с намерением выйти. Само собою разумеется, что я последовал его примеру.

— Что это, Ватсон, и вы идете? — спросил он, как-то странно посмотрев на меня.

— Это зависит от того, идете ли вы на болото, — ответил я.

— Да, я иду туда.

— Ну, так вы знаете полученные мною инструкции. Мне очень неприятно быть навязчивым, но вы слышали, как сериозно настаивал Холмс на том, чтобы я не покидал вас, и особенно на том, чтобы вы не ходили один на болото.

Сэр Генри улыбнулся, положил мне руку на плечо и сказал:

— Милый друг, Холмс при всей своей мудрости не предвидел некоторых обстоятельств, случившихся с тех пор, как я на болоте. Понимаете вы меня? Я уверен, что вы последний человек в мире, который захотел бы испортить мне радость. Я должен идти один.

Эти слова поставили меня в крайне неловкое положение. Я не знал, что сказать и что делать, а он, пока я стоял в недоумении, взял трость и ушел.

Когда я, наконец, обдумал дело, то совесть стала меня упрекать в том, что я, какая бы ни была тому причина, допустил, чтобы он скрылся с моих глаз. Я стал представлять себе, каковы были бы мои ощущения, если бы мне пришлось, вернувшись к вам, признаться, что случилось несчастие вследствие несоблюдения мною ваших инструкций. Уверяю вас, что кровь бросилась мне в голову при одной мысли об этом. Я решил, что, может быть, еще не поздно догнать его, и тотчас отправился по направлению к Меррипит-гаузу.

Я спешил как только мог, но не видел никаких признаков сэра Генри, пока не дошел до того места, где от дороги отделяется болотная тропинка. Тут, боясь, что я пошел не по тому направлению, я взобрался на холм, — тот самый, который изрыт каменоломней и откуда открывается обширный кругозор. Оттуда я сразу увидел сэра Генри. Он находился на болотной тропинке в четверти приблизительно мили от меня, и около него была дама, которая не могла быть никто иная, как только мисс Стапльтон. Ясно было, что между ними произошло предварительное соглашение и что они пришли на свидание. Они медленно шли по тропинке, углубившись в разговор, при чем она делала быстрые движения руками, как бы относясь очень сериозно к тому, что говорила, а он напряженно слушал и два раза покачал головою, как бы энергично опровергая ее слова. Я стоял между скалами и наблюдал за ними, недоумевая, как мне поступит. Последовать за ними и впутаться в их интимный разговор казалось мне оскорблением, а между тем моею несомненною обязанностью было не упускать его ни на один момент из вида. Разыгрывать роль шпиона над другом было отвратительною обязанностью. Однако же я не видел другого исхода, как наблюдать за ним с холма и затем очистить свою совесть, признавшись ему впоследствии во всем. Правда, что если бы ему угрожала какая-нибудь внезапная опасность, я не мог бы, по дальности расстояния, быть ему полезным, а между тем я уверен, что вы согласитесь, что мое положение было затруднительное, что мне ничего не оставалось больше делать.

Наш друг сэр Генри и дама остановились на дорожке и по-прежнему были поглощены своею беседою, как вдруг я убедился, и что не я один был свидетелем их свидания. Я заметил развевавшийся в воздухе зеленый клочок, а затем увидел, что его нес на палке человек, бегущий по болоту. То был Стапльтон со своею сеткою. Он находился гораздо ближе к собеседникам, чем я, и, по-видимому, двигался по направлению к ним. В эту минуту сэр Генри порывисто привлек мисс Стальптон к себе. Он обнял ее за талию, но мне казалось, что она отклоняется от его объятий. Он приблизил свою голову к ее голове, но она, в виде протеста, подняла руку. Вдруг они отскочили друг от друга и поспешно обернулись. Причиною тому был Стальптон. Он дико бежал к ним, и сзади него развевалась его нелепая сетка. Очутившись перед ними, он стал жестикулировать и чуть ли не плясал от возбуждения. Что все это означало, я не мог понять, но мне казалось, что Стальптон бранил сэра Генри, который давал объяснения, становившиеся все более и более горячими, по мере того, как первый отказывался их принять. Дама стояла в надменном безмолвии. Наконец, Стапльтон повернулся на каблуках и обратился повелительно к сестре, которая, нерешительно взглянув на сэра Генри, удалилась вместе с братом. Сердитые жесты натуралиста доказывали, что и дама подверглась его гневу. Баронет постоял, посмотрел им вслед, а затем пошел назад по той дороге, по которой пришел, повесив голову и изображая собою олицетворенное уныние.

Я не мог себе представить, что все это означало, но мне было крайне стыдно, что я был свидетелем такой интимной сцены без ведома моего друга. Поэтому я сбежал с холма и у его подножия встретил баронета. Лицо его было красно от гнева, и брови сдвинуты, как у человека, окончательно не знающего, что ему делать.

— Эге, Ватсон! Откуда вы выскочили? — спросил онъ. — Не может быть, чтобы вы, вопреки всему, все-таки следовали за мною.

Я все объяснил ему: как я нашел невозможным остаться дома, как я последовал за ним и как был свидетелем всего происшедшего. Был момент, когда глаза его засверкали, но моя откровенность обезоружила его, и он почти спокойно рассмеялся.

— Мне казалось, что середина этого луга достаточно безопасное место для того, чтобы человек мог считать себя в уединении, — сказал он, — а между тем, чёрт возьми, чуть ли не все население видело мое сватовство, — и при том очень печальное сватовство! Где занимали вы место?

— Я был на холме.

— В последнем ряду, значит. A ее брат был в самых первых местах. Видели вы, как он шел на нас?

— Видел.

— Не производит ли этот братец на вас впечатление помешанного?

— Не могу сказать, чтобы я когда-нибудь замечал это.

— Конечно. До сегодняшнего дня и я считал его достаточно здравомыслящим, но теперь, говорю вам, или на него, или на меня следует надеть смирительную рубашку. Во всяком случае, я не понимаю, в чем дело. Вы, Ватсон, прожили со иною несколько недель, так скажите мне теперь откровенно: какой недостаток препятствует мне быть хорошим мужем для женщины, которую бы я полюбил?

— По-моему, такого недостатка у вас нет.

— Он ничего не может иметь против моего положения в свете, значит, он имеет что-то против меня лично. Но что именно? Я в жизни своей никогда никого не обидел намеренно. A между тем он бы не допустил, чтобы я дотронулся до кончиков ее пальцев.

— Разве он это сказал?

— Это и еще многое другое. Я знаю ее всего несколько недель, но, скажу вам, Ватсон, что с первого же момента почувствовал, что она создана для меня, и она также, могу поклясться, была счастлива, когда находилась со мною. Женские глаза говорят яснее слов. Но он никогда не допускал нас оставаться вдвоем, и только сегодня в первый раз я имел возможность поговорить с нею наедине. Она была рада встрече со мною, но не о любви хотела она говорить и, если бы могла, то и мне запретила бы говорить о ней. Она все возвращалась к старой теме об опасности этого места и о том, что она не будет счастлива, пока я не покину его. Я ответил, что с тех пор как увидел ее, не тороплюсь уезжать отсюда и что если она действительно хочет, чтобы я уехал, то единственное средство к тому, — устроить дела так, чтобы уехать со мною. Тут я сделал предложение, но не успела она мне ответить, как прибежал этот брат, и лицо у него было точно у сумасшедшего. Он был бледен от злости, и светлые глаза его сверкали яростью. «Что я делаю с девушкою? Как я смею оказывать ей внимание, которое ей неприятно? Неужели я воображаю, что если я баронет, то могу делать все, что пожелаю?» Если бы он не был ее братом, то я лучше сумел бы ему ответить. Я ему сказал, что мои чувства к его сестре таковы, что их нечего стыдиться, и что я просил ее сделать мне честь стать моею женою. Это, по-видимому, нисколько не улучшило дела, так что я, наконец, также вышел из терпения и ответил ему более горячо, чем, может быть, следовало, так как она стояла тут же. Кончилось все тем, что он ушел вместе с нею, как вы видели, а я остался, сбитый с толку, самым недоумевающим человеком во всем графстве. Скажите мне только, Ватсон, что это все значит, и я останусь вашим неоплатным должником.

Я попробовал было дать то то, то другое объяснение, но, право, я сам был совершенно сбит с толку. Все говорит за нашего друга: его титул, его состояние, его характер, его наружность, и я ничего не знаю, что могло бы говорить против него, кроме таинственного рока, преследующего его род. В высшей степени поразительно, что его предложение было так грубо отвергнуто без всякой ссылки на желание самой девушки, и что девушка допускает без протеста такое положение. Однако же, нас успокоил сам Стапльтон, явившись с визитом в тот же день. Он пришел извиниться за свою грубость, и результатом их продолжительного разговора в кабинете без свидетелей было то, что дружеские отношения снова восстановились, в доказательство чего мы будем обедать в следующую пятницу в Меррипит-гаузе.

— Я не скажу теперь, что он не помешан, — сказал сэр Генри, — я не могу забыть его глаз, когда он подбежал ко мне сегодня утром, но должен признаться, что нельзя было требовать более удовлетворительного извинения.

— Как он объяснил свое поведение?

— Он сказал, что сестра составляет все в его жизни. Это довольно понятно, и я рад, что он дает ей должную цену. Они всегда жили вместе, он всегда был одинок, и она единственный его товарищ, так что мысль потерять ее поистине ужасна для него. Он говорит, что не замечал, как я привязывался к ней; когда же увидел это собственными глазами и подумал, что ее могут отнять у него, то возможность такого удара повергла его в состояние невменяемости. Он очень сожалел обо всем, что случилось, и сознавал, насколько безумно и эгоистично воображать, что он может сохранить на всю жизнь для себя одного такую красавицу, как его сестра. Если суждено с нею расстаться, то он охотнее отдаст ее такому соседу, как я, чем кому бы то ни было другому. Но, во всяком случае, это для него удар, к которому нужно приготовиться. Он откажется от всякого противодействия с своей стороны, если я обещаю не говорить об этом деле в продолжение трех месяцев и удовольствуюсь дружескими отношениями с девушкою, не требуя от нее любви. Я дал это обещание, и на том дело покончилось.

Итак, одна из наших маленьких тайн выяснена. Что-нибудь да значит достать дно хоть в каком-нибудь месте той тины, в которой мы барахтаемся. Теперь мы знаем, почему Стапльтон смотрел неодобрительно на ухаживателя своей сестры, даже в таком случае, когда ухаживателем был столь достойный избрания, как сэр Генри. Теперь перехожу к другой нити, вытянутой мною из спутанного мотка, к объяснению таинственных ночных рыданий, заплаканного лица миссис Барримор и воровского странствования дворецкого к западному окну. Поздравьте меня, дорогой Холмс, и скажите, что вы не разочаровались во мне, как агенте, и что вы не жалеете об оказанном мне доверии. Все это было выяснено в одну ночь.

Впрочем, трудились мы две ночи, но в первую нас постигла полная неудача. Мы сидели с сэром Генри в его комнате до трех почти часов и не слыхали ни одного звука кроме боя курантов на лестнице. Это было очень тоскливое бдение, окончившееся тем, что мы оба уснули, сидя на стульях. К счастию, это нас не обескуражило, и мы решились сделать еще попытку. В следующую ночь мы уменьшили огонь в лампе и принялись курить папиросы, не издавая ни малейшего звука. Часы тянулись невероятно медленно, но нас поддерживал такой же терпеливый интерес, какой должен чувствовать охотник, наблюдая за капканом, в котором он надеется увидеть попавшуюся добычу. Пробило час, пробило два, и мы уже снова хотели в отчаянии отказаться от этого дела, как вдруг оба выпрямились стульях и стали напряженно прислушиваться. Мы услыхали скрип в коридоре.

Мы слышали, как кто-то прокрадывался, пока звук шагов не умолк вдали. Тогда баронет бесшумно отпер дверь, и мы пустились в погоню. Человек обогнул уже галерею, и коридор был погружен в совершенный мрак. Мы стали тихо прокрадываться, пока не перешли в другое крыло дома. Мы поспешили как раз вовремя, чтобы увидеть, как высокий мужчина с черною бородою, сгорбив спину, пробирался на цыпочках по коридору. Он вошел в ту же дверь, как и в прошлую ночь; свет от свечки осветил ее и бросил в мрак коридора один желтый луч. Мы осторожно двинулись по его направлению, пробуя каждую половицу, прежде чем ступить на нее. Мы имели предосторожность снять сапоги, но и без них старые доски скрипели под нашими шагами. Иногда казалось немыслимым, чтобы он не услыхал нашего приближения. Но Барримор, к счастию, несколько глух, при том же он был весь поглощен тем, что делал. Когда мы, наконец, добрались до двери и заглянули в нее, то увидели, что он стоит пригнувшись к окну, со свечкою в руке, и его напряженное лицо прижато к стеклу, точь-в-точь как я видел его за две ночи перед тем.

Мы не составили никакого плана кампании, но баронет такой человек, для которого прямой путь всегда оказывается самым естественным. Он вошел в комнату; тогда Барримор отскочил от окна с каким-то отрывистым шипением в груди и стал перед нами смертельно бледный и весь дрожа. Его темные глаза на белом лице, смотревшие то на сэра Генри, то на меня, были полны ужаса и удивления.

— Что вы тут делаете, Барримор?

— Ничего, сэр. — Он был так взволновал, что едва мог говорить, и тени от дрожавшей в его руке свечки прыгали вниз и вверх. — Я насчет окна, сэр. Я хожу по ночам осматривать, заперты ли они.

— Во втором этаже?

— Да, сэр, все окна.

— Слушайте, Барримор, — произнес сэр Генри сурово, — мы решили добиться правды от вас, а потому чем раньше вы ее скажете, тем будет вам легче. Ну-с, так без лжи! Что вы делали у окна?

Он смотрел на нас с беспомощным выражением и ломал руки, как человек, доведенный до крайнего горя.

— Я ничего не делал дурного, сэр. Я держал свечку у окна.

— A для чего вы держали свечку у окна?

— Не спрашивайте меня, сэр Генри… не спрашивайте! Даю вам слово, сэр, что это не моя тайна и что я не могу ее выдать. Если бы она не касалась никого, кроме меня, то я бы не пытался скрыть ее от вас.

Меня вдруг осенила мысль, и я взял свечу с подоконника, на который поставил ее дворецкий.

— Он, должно быть, держал ее, как сигнал, — сказал я. — Посмотрим, не последует ли ответа.

Я держал свечу так, как он это делал, всматриваясь в темноту ночи. Я смутно видел черную полосу деревьев и более светлое пространство болота, потому что луна скрылась за тучи. Я издал возглас торжества, потому что сквозь покров ночи вдруг показалась тоненькая желтая точка, ровно светившая прямо против окна.

— Вот и ответ! — воскликнул я.

— Нет, нет, сэр, это ничего… совсем ничего, — вмешался дворецкий, — уверяю вас, сэр…

— Двигайте свечу вдоль окна, Ватсон! — воскликнул баронет. — Смотрите, и та также шевелится! Теперь будешь ли отрицать, негодяй, что это сигнал? Ну, говори! Кто твой союзник там! и в чем заключается заговор?

Лицо дворецкого приняло смело вызывающее выражение.

— Это мое дело, а не ваше. Я ничего не скажу.

— Так вы тотчас же уйдете из моего дома.

— Очень хорошо, сэр. Уйду, если так нужно.

— И вы уйдете посрамленным. Вам следовало бы стыдиться, чёрт возьми! Ваше семейство жило вместе с моим более ста лет под этим кровом, а я застаю вас тут в каком-то темном заговоре против меня.

— Нет, нет, сэр; нет, не против вас! — воскликнул женский голос, и миссис Барримор, более бледная, чем ее муж, и с выражением еще большого ужаса на лице, показалась в дверях. Ее массивная фигура в юбке и шали была бы комична, если бы не сила чувства, которую выражали ее черты.

— Мы должны уходить, Элиза. Всему конец! Можешь укладывать наши вещи, — сказал дворецкий.

— О, Джон, Джон, неужели я довела тебя до этого! Во всем виновата я, сэр Генри, одна я. Он делал все это ради меня и потому, что я его об этом просила.

— Так говорите же! Что это все значит?

— Мой несчастный брат умирает с голода на болоте. Не можем же мы дать ему погибнуть у самых наших ворот. Свеча служит ему сигналом, что пища готова для него, а свет там от него показывает место, куда ее отнести.

— Так ваш брат…

— Беглый из тюрьмы, сэр; Сельден, убийца.

— Это правда, сэр, — подтвердил Барримор. — Я вам сказал, что это не моя тайна и что я не могу ее выдать вам. Теперь же вы ее узнали и видите, что если и был заговор, то не против вас.

Так вот чем объяснились воровские ночные странствования и свет у окна! Сэр Генри и я с удивлением смотрели на женщину. Возможно ли, чтобы в этой тупоумно-почтенной особе и в одном из самых выдающихся преступников текла одна и та же кровь?

— Да, сэр, моя фамилия была Сельден, и он мой младший брат. Мы слишком баловали его, когда он был мальчиком, и потакали ему во всем, а потому он стал воображать, что мир создан для его удовольствия, и он может делать все, что ему нравится. Когда он сделался старше, то попал в скверную компанию, дьявол вселился в него, и он разбил сердце моей матери, а имя наше втоптал в грязь. От преступления к преступлению он падал все ниже и ниже, пока не попал на эшафот, от которого его спасло только Божье милосердие. Но для меня, сэр, он всегда оставался маленьким кудрявым мальчиком, которого я нянчила и с которым играла, как старшая сестра. Из-за этого-то он и бежал из тюрьмы, сэр. Он знал, что я здесь и что мы не могли отказать ему в помощи. Когда он однажды ночью притащился сюда усталый и голодный, а сторожа бежали по его пятам, что нам было делать? Мы приняли его, кормили и заботились о нем. Тогда вы вернулись, сэр, и моему брату казалось, что на болоте он будет в большей безопасности, чем во всяком другом месте, пока не уляжется шум и суета по поводу его поимки, а потому он и прячется тут. Через ночь мы удостоверяемся, находится ли он все еще здесь, ставя на окно свечку и, если получается ответ, то мой муж относит ему немного хлеба и мяса. Каждый день мы надеемся, что он ушел, но пока он здесь, мы не можем его покинуть. Вот и вся правда, говорю ее, как честная христианка, и вы видите, что если следует в этом деле порицать кого-нибудь, то не моего мужа, а меня, ради которой он все это делал.

Женщина говорила с такою глубокою сериозностью, что слова ее казались убедительными.

— Правда ли это, Барримор?

— Да, сэр Генри. Каждое ее слово — правда.

— Ну, я не могу порицать вас за то, что вы стоите за свою жену. Забудьте то, что я сказал. Ступайте оба в свою комнату, а завтра утром мы подробнее поговорим об этом деле.

Когда они ушли, мы снова посмотрели в окно. Сэр Генри открыл его настежь, и холодный ночной ветер бил нам в лицо. В мрачной дали продолжала светить маленькая желтая точка.

— Я удивляюсь его смелости, — сказал сэр Генри.

— Может быть, этот свет так поставлен, что он видим только отсюда.

— Вероятно. Как вы думаете, далеко это?

— Около вершины Клефт, полагаю.

— Не дальше мили или двух отсюда?

— Никак не больше, скорее меньше.

— Да, оно и не должно быть далеко, так как Барримору приходилось носить туда пищу. И этот мерзавец ждет теперь около своей свечки. Чёрт возьми, Ватсон, я пойду схватить этого человека!

Ta же самая мысль пришла и мне в голову. Барриморы не поверяли нам своей тайны; она была насильно вырвана у них. Преступник, закоренелый негодяй, для которого не могло быть ни жалости, ни прощения, был опасен для общества. Мы бы только исполнили свой долг, если бы вернули его туда, откуда он не мог бы наносить вред. При его грубой и жесткой натуре другие могут поплатиться, если мы не наложим на него руки. Например, наши соседи Стапльтоны каждую ночь могут подвергнуться опасности нападения с его стороны, и, может быт, эта-то мысль и заставила сэра Генри ухватиться за такое приключение.

— И я пойду, — сказал я.

— Так берите свой револьвер и наденьте сапоги. Чем скорее мы выйдем, тем лучше, потому что негодяй может потушить свою свечку и уйти.

Через пять минут мы уже были за дверью. Мы спешно пробирались через темный кустарник при унылом завывании осеннего ветра и шелесте падающих листьев. Ночной воздух был тяжел: в нем слышались сырость и запах разложения. От времени до времени выглядывала ненадолго луна, но тучи пошли по небу, и когда мы вступили в болото, начал моросить мелкий дождь. Свет продолжал недвижно блестеть перед нами.

— Вооружены ли вы? — спросил я.

— У меня охотничий нож.

— Мы должны быстро схватить его, потому что, говорят, он отчаянный малый. Мы захватим его неожиданно, и он будет в нашей власти прежде, чем получит возможность сопротивляться.

— Я думаю, Ватсон, о том, что бы сказал на это Холмс? Об этих темных часах, когда властвуют силы зла?

Вдруг, как бы в ответ на его слова, из обширного мрачного болота раздался тот странный крик, который я уже однажды слышал на краю Гримпенской трясины. Среди тишины ночи ветер донес протяжный, низкий вой, поднявшийся до рева и снова затихший в тоскливом вздохе. И снова он раздался, и воздух дрожал от этого пронзительного, дикого, угрожающего звука. Баронет схватил меня за рукав, и лицо его было до того бледно, что оно выделялось в темноте.

— Боже мой, Ватсон, что это такое?

— Не знаю. Это какой-то болотный звук. Я однажды уже слышал его.

Звук замер, и нас окружило абсолютное безмолвие. Мы стояли, напрягая слух, но ничего не услыхали больше.

— Ватсон, — сказал баронет, — это был вой собаки.

Кровь застыла в моих жилах от ужаса, который слышался в его голосе.

— Как объясняют этот звук? — спросил он.

— Кто?

— Здешний народ.

— О, народ невежествен. Какое вам дело до того, как он его объясняет?

— Скажите мне, Ватсон, что народ говорит о нем?

Я колебался, но не мог уклониться от ответа.

— Он говорит, что это кричит собака Баскервилей.

Сэр Генри простонал и умолк.

— Да, то выла собака, — сказал он, наконец, — но казалось, что этот вой доносится издалека, за много миль отсюда.

Трудно было определить, откуда он доносился.

— Он поднялся и замер вместе с ветром. Ведь ветер дует от большой Гримпенской трясины?

— Да, от нее.

— Так звук шел оттуда. Ну, Ватсон, признайтесь, разве вы сами не приняли его за собачий вой? Я ведь не ребенок, и вам нечего бояться говорить мне правду.

— Стапльтон был со мною, когда я впервые услыхал этот звук. Он говорит, что его, может быть, издает какая-то странная птица.

— Нет, нет, то был вой собаки. Боже мой, неужели есть доля правды во всех этих историях? Возможно ли, чтобы я подвергался опасности от такого темного фактора? Вы не верите в это, Ватсон?

— Нет, нет.

— A между тем — одно дело — смеяться над этим в Лондоне и другое дело — стоять в темную ночь на болоте и слышать такой крик. A мой дядя! Ведь около его тела видели следы собачьих лап. Все идет одно к одному. Не думаю, чтобы я был трусом, Ватсон, но от этого звука кровь застыла в моих жилах. Попробуйте мою руку!

Она была холодна, как кусок мрамора.

— Завтра утром вы будете чувствовать себя совсем хорошо.

— Не думаю, чтобы я когда-нибудь забыл этот крик. Что нам теперь предпринять, как вы думаете?

— Не вернуться ли нам домой?

— Нет, чёрт возьми! Мы вышли для того, чтобы добраться до молодца, и мы доберемся до него. Мы ищем преступника, адская же собака пусть ищет нас, коли хочет. Пойдем, мы достигнем своего, хотя бы все враги из преисподней были выпущены на болото.

Спотыкаясь в темноте, мы медленно подвигались среди мрачных очертаний скалистых холмов по направлению к желтой точке, все еще неподвижно светившейся перед нами. Ничто так не обманчиво, как расстояние света в темную ночь; иногда казалось, что он блестит далеко на линии горизонта, а иногда, что он находится в нескольких ярдах от нас. Наконец, мы увидели, откуда шел этот свет, и тогда убедились, что в действительности находимся очень близко от него. Свеча была вставлена в расщелину скалы, которая окружала ее со всех сторон, так что предохраняла ее от ветра и, вместе с тем, делала ее видимой только со стороны Баскервиль-голля. Мы приблизились незаметно, благодаря скрывавшему нас гранитному валуну и, скорчившись за этим прикрытием, смотрели поверх его на сигнальный свет. Страшно было видеть эту одинокую свечу, горевшую посредине болота, без всяких признаков жизни около нее, — одно только прямое, желтое пламя и блеск скалы вокруг него.

— Что нам делать теперь? — шёпотом спросил сэр Генри.

— Ждать на этом месте. Он должен находиться недалеко от своей свечки. Посмотрим, не удастся ли нам взглянуть на него.

Не успел я это произнести, как мы оба увидели Сельдена. Над скалою, в расщелине которой стояла свеча, выглядывало злое, желтое лицо, страшное, зверское лицо, все искаженное низкими страстями. Забрызганное грязью, с колючею бородою, с волосами в виде мочалки, оно, казалось, принадлежало одному из тех диких людей, которые некогда жили в норах по склонам холмов. Свет, стоявший ниже его, отражался в его маленьких хитрых глазах, которые зверски вглядывались в темноту, как у хитрого и дикого животного, услыхавшего шаги охотников.

Что-то, очевидно, возбудило его подозрения. Может быть, Барримор прибегал к какому-нибудь особенному сигналу, которого мы не подали, или же преступник имел какие-нибудь другие причины думать, что не все в порядке, но, во всяком случае, я видел выражение страха на его злом лице. Каждое мгновение он мог потушить свечу и исчезнуть в темноте. Поэтому я бросился вперед, и сэр Генри последовал моему примеру. В ту же секунду преступник прокричал проклятие по нашему адресу и швырнул камень, который рассыпался в куски, ударившись об скалу, защищавшую нас. Я успел взглянуть на его короткую, коренастую, сильную фигуру, когда он вскочил на ноги и бросился бежать. В это же время, по счастливой случайности, месяц выглянул из-за туч. Мы взбежали на вершину холма и увидели, что наш человек сбегал с него по другую сторону, прыгая через камни с быстротою и ловкостью горной козы. Удачный выстрел из револьвера мог бы покалечить его, но я взял оружие только для самозащиты в случае нападения, а не для того, чтобы стрелять в безоружного человека, убегающего прочь.

Мы оба были хорошими бегунами и находились в благоприятных условиях, однако же, вскоре убедились, что не имеем никакой возможности догнать его. Мы долго видели его при лунном свете, пока, наконец, он стал казаться нам точкою, двигающеюся между валунами на склоне отдаленного холма. Мы бежали, пока не выбились совершенно из сил, а все-таки расстояние все росло между ним и нами. Наконец, мы остановились и, запыхавшись, сели на два камня, наблюдая, как он исчезал в отдалении.

Как раз в это время случилось нечто крайне странное и неожиданное. Мы поднялись с камней и направились домой, отказавшись от безнадежной охоты. Направо от нас месяц уже низко спустился, и зубчатая вершина гранитного пика выделялась на нижнем изгибе серебристого диска. Там, на остроконечной вершине, я увидел, как черную статую на блестящем фоне, фигуру человека. Не думайте, Холмс, чтобы это было иллюзией. Уверяю вас, что я никогда в жизни не видал ничего яснее. Насколько я мог судить, то был высокий, худой человек. Он стоял, расставив несколько ноги, скрестив руки, нагнув голову, точно предавался размышлениям об этой громадной пустыне из торфа и гранита, лежавшей вокруг него. Он походил на духа этого ужасного места. То не был преступник. Этот человек стоял далеко от того места, где первый скрылся. Кроме того он был гораздо выше ростом. С криком удивления я указал на него баронету, но в тот момент, когда я обернулся, чтобы схватить за руку нашего друга, человек исчез. Остроконечная гранитная вершина все еще вырезывалась на нижнем крае луны, но с нее исчез всякий след безмолвной и неподвижной фигуры.

Я желал пойти по тому направлению и обыскать вершину, но она была очень далеко… Нервы баронета все еще были напряжены от слышанного нами воя, и он не был расположен пойти на новые приключения. Он не видел человека на вершине, а потому и не испытывал той нервной дрожи, которая овладела мною при виде этой фигуры и ее внушительной позы.

— Это несомненно один из сторожей, — сказал он. — Болото переполнено ими с тех пор, как бежал этот негодяй.

Может быть, его объяснение и правильно, но мне хотелось бы иметь какое-нибудь доказательство этой правильности. Сегодня мы намерены сообщить в Принцтоунскую тюрьму, где искать беглого преступника, но нам досадно, что мы не могли его сами привести, как своего собственного пленника. Таковы наши приключения прошедшей ночи, и вы должны согласиться, дорогой Холмс, что я представил вам хорошее донесение. Многое из того, что я вам написал, без сомнения, не относится к делу, но я все-таки нахожу, что лучше сообщать все факты и предоставить вам сделать выбор тех, которые могут быть полезны для ваших заключений.

Мы бесспорно делаем успехи. Относительно Барриморов мы узнали мотивы их действий. Но болото со своими тайнами и странными жителями остается по-прежнему непроницаемо. В следующем своем донесении я, может быть, буду в состоянии пролит некоторый свет и на него. Лучше всего было бы, если бы вы могли приехать к нам».

librebook.me


Смотрите также