Автор повести собака баскервилей


Артур Конан Дойл «Собака Баскервилей»

Довольно часто бывает так, что начитавшись хвалебных рецензий, наслушавшись восторженных отзывов друзей и знакомых, решаешь прочесть ту или иную книгу, а в итоге ощущаешь полнейшее разочарование. К счастью, роман «Собака Баскервилей» к этой категории не относится. Если честно, мне даже сложно представить себе человека, которому эта книга могла бы не понравиться, настолько она увлекательна, разнопланова и выверена до самых мелочей, что ограничиться одним прочтением здесь вряд ли возможно, и, открывая знакомые страницы, ты вновь и вновь переживаешь волнение, страх и нарастающее напряжение, неважно, что финал уже известен, имя убийцы само всплывает в памяти, а тайна родового проклятия стала уже притчей во языцех — здесь есть какая-то магия, очарование неведомого, которые не под силу разрушить даже рациональным авторским объяснениям.

На этот раз Холмс расследует таинственную гибель владетеля Баскервиль-холла, имения в графстве Девоншир, по просьбе его наследника, которому также может грозить опасность. В центре сюжета — старинная легенда о родовом проклятии — адский пес неотвратимо преследует Баскервилей за прегрешения их далекого предка, погибшего на болотах от клыков неведомой твари. Здесь сразу же возникает ассоциация с псами Тиндала, созданными фантазией Фрэнка Белнапа Лонга, входившего в круг почитателей Г.Ф. Лавкрафта. Вообще, мотив неотвратимого сверхъестественного возмездия — от мифов Эллады с их неотступными эриниями, до современного психологического хоррора — неизменно будит самые глубокие страхи человеческого подсознания, и это неудивительно, ведь каждый из нас грешен.

Действие романа происходит как в урбанистической суматохе столичного Лондона, так и в провинциальной тиши патриархального Девоншира. Лондон служит декорацией к завязке и эпилогу произведения, где первую скрипку играет Холмс, а основное действие разворачивается в сельской местности и там, внезапно, на первый план выходит доктор Ватсон, который пытается самостоятельно, в отсутствие Шерлока, вести расследование, и нельзя сказать, что у него это плохо получается. Наивысшей похвалы достойны девонширские антуражи — такую мрачную, насыщенную безысходностью готику редко отыщешь даже в профильных произведениях этого жанра.

Давящая атмосфера Баскервиль-холла сродни средневековым замкам с привидениями, здесь каждый скрип половицы, каждое завывание ветра, в котором слышится женский плач, заставляют с ужасом втягивать голову в плечи. Бескрайние торфяные просторы Гримпенской трясины, окрашенные дневным очарованием осеннего леса, по ночам разносят по округе демонический вой, от которого стынет кровь, а луна вот-вот готова высветить зловещие силуэты неведомых монстров. Здесь всё дышит духом древности — развалины мегалитических построек, таинственные каменные монолиты и множество неисследованных пещер, в глубине которых может скрываться всё что угодно.

Подбор второстепенных персонажей романа просто идеален — каждый из них скрывает свои тайны, каждому предстоит в свою очередь сыграть ключевую роль в сюжете произведения. Дворецкий Бэрримор со своей женой будто бы плоть от плоти Баскервиль-холла, у них своя история, своя драма, достойные отдельного рассказа. Дополнительной остроты сюжету придает наличие беглого преступника Селдона, который скрывается на болотах и в любой момент может напасть на местных обитателей. Особо интересны соседи Генри Баскервиля — каждый из них яркая неординарная личность с нетривиальным хобби. Такие разные внешне брат и сестра Стэплтоны, проживающие в Меррипит-Хаус, приятель покойного сэра Чарльза доктор Мортимер, склочный старик Фрэнкленд и его дочь Лаура Лайонс, проживающая отдельно от старика в Кумби-Треси — все они переливаются сочными самобытными красками, которые являются частью палитры мастера своего дела — Артура Конан-Дойля.

Мистер Стэплтон увлекается энтомологией и знает Гримпенские болота, как свои пять пальцев. Старик Фрэнкленд — профессиональный сутяжник и по совместительству астроном-любитель. Жертва несчастной любви Лаура Лайонс, стремящаяся к независимости, вынуждена зарабатывать скудные средства к существованию, набирая тексты на печатной машинке. Доктор Мортимер, в свою очередь, увлекается сравнительной антропологией, вооружившись краниометром исследует черепа как давно умерших предков англосаксонской расы, так и своих современников — в те благодатные времена этими штудиями ещё можно было заниматься невозбранно, без опасений увидеть под окнами «черный воронок».

Довольно интересна структура произведения, линейное повествование подается вполне разнообразно — после отъезда из Лондона события сначала облекаются в эпистолярную форму — Ватсон пишет Холмсу пространные отчеты о своей деятельности,- а затем автор прибегает к формату дневниковых записей, ведущихся от лица Доктора. Привычный авторский стиль, кажется, стал ещё богаче — такой образности, атмосферности и даже поэзии в прозе вряд ли удастся найти в иных произведениях цикла о Шерлоке Холмсе. Сюжет на всем протяжении увлекателен и насыщен, повествование нигде не провисает, и каждая деталь, пусть даже незначительная, впоследствии может оказаться ключевой.

Если и есть в романе отдельные недочеты, то мне их разглядеть не удалось — какой аспект произведения ни затронь — сплошь положительные эмоции и впечатления. Рекомендовать эту книгу можно практически всем, независимо от возраста, особенно ценителям качественной приключенческой, детективной и даже мистической литературы. Для меня «Собака Баскервилей» в первую очередь не детектив, но, несмотря на полное отсутствие мистики, великолепный готический роман в духе Э.А. По и Г.Ф. Лавкрафта. Всем кому понравилась классическая советская экранизация «по мотивам» — книгу следует читать в обязательном порядке — фильм безусловно хорошо, но всё-таки для полного погружения в атмосферу, для чёткого уяснения всех нюансов и расстановки подводных камней читать оригинальное произведение просто необходимо. Как итог, перед нами нестареющая классика приключенческого жанра, которая никогда не утратит своей актуальности и мрачного очарования.

fantlab.ru

Собака Баскервилей. Собака Баскервилей. Повесть (Артур Конан Дойл, 1900)

Глава I. Мистер Шерлок Холмс

Мистер Шерлок Холмс сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему вовсе не приходилось ложиться. Я стоял на коврике у камина и вертел в руках трость, забытую нашим вчерашним посетителем, хорошую толстую палку с набалдашником – из тех, что именуются «веским аргументом». Чуть ниже набалдашника было врезано серебряное кольцо шириной около дюйма. На кольце было начертано: «Джеймсу Мортимеру, Ч.К.X.О., от его друзей по ЧКЛ» и дата: «1884». В прежние времена с такими палками – солидными, увесистыми, надежными – ходили почтенные домашние врачи.

– Ну-с, Ватсон, какого вы мнения о ней?

Холмс сидел спиной ко мне, и я думал, что мои манипуляции остаются для него незаметными.

– Откуда вы знаете, чем я занят? Можно подумать, что у вас глаза на затылке!

– Чего нет, того нет, зато передо мной стоит начищенный до блеска серебряный кофейник, – ответил он. – Нет, в самом деле, Ватсон, что вы скажете о палке нашего посетителя? Мы с вами прозевали его и не знаем, зачем он приходил. А раз уж нам так не повезло, придется обратить особое внимание на этот случайный сувенир. Обследуйте трость и попробуйте воссоздать по ней образ ее владельца, а я вас послушаю.

– По-моему, – начал я, стараясь по мере сил следовать методу моего приятеля, – этот доктор Мортимер – преуспевающий медик средних лет, к тому же всеми уважаемый, поскольку друзья наделяют его такими знаками внимания.

– Хорошо! – сказал Холмс. – Превосходно!

– Кроме того, я склонен думать, что он сельский врач, а следовательно, ему приходится делать большие концы пешком.

– А это почему?

– Потому что его палка, в прошлом весьма недурная, так сбита, что я не представляю себе ее в руках городского врача. Толстый железный наконечник совсем стерся – видимо, доктор Мортимер исходил с ней немало миль.

– Весьма здравое рассуждение, – сказал Холмс.

– Опять же надпись: «От друзей по ЧКЛ». Я полагаю, что буквы «КЛ» означают клуб, вернее всего охотничий, членам которого он оказывал медицинскую помощь, за что ему и преподнесли этот небольшой подарок.

– Ватсон, вы превзошли самого себя! – сказал Холмс, откидываясь на спинку стула и закуривая папиросу. – Я не могу не отметить, что, описывая со свойственной вам любезностью мои скромные заслуги, вы обычно преуменьшаете свои собственные возможности. Если от вас самого не исходит яркое сияние, то вы, во всяком случае, являетесь проводником света. Мало ли таких людей, которые, не блистая талантом, все же обладают недюжинной способностью зажигать его в других! Я у вас в неоплатном долгу, друг мой.

Я впервые услышал от Холмса такое признание и должен сказать, что его слова доставили мне огромное удовольствие, ибо равнодушие этого человека к моему восхищению им и ко всем моим попыткам предать гласности метод его работы не раз ущемляло мое самолюбие. Кроме того, я был горд тем, что мне удалось не только овладеть методом Холмса, но и применить его на деле и заслужить этим похвалу моего друга.

Холмс взял трость у меня из рук и несколько минут разглядывал ее невооруженным глазом. Потом, явно заинтересовавшись чем-то, отложил папиросу в сторону, подошел к окну и снова стал осматривать палку, но уже через увеличительное стекло.

– Не бог весть что, но все же любопытно, – сказал он, возвращаясь на свое излюбленное место в углу дивана. – Кое-какие данные здесь, безусловно, есть, они и послужат нам основой для некоторых умозаключений.

– Неужели от меня что-нибудь ускользнуло? – спросил я не без чувства самодовольства. – Надеюсь, я ничего серьезного не упустил?

– Увы, дорогой мой Ватсон, большая часть ваших выводов ошибочна. Когда я сказал, что вы служите для меня хорошим стимулом, это, откровенно говоря, следовало понимать так: ваши промахи иногда помогают мне выйти на правильный путь. Но сейчас вы не так уж заблуждаетесь. Этот человек, безусловно, практикует не в городе, и ему приходится совершать большие концы пешком.

– Значит, я был прав.

– В этом отношении – да.

– Но ведь это всё?

– Нет, нет, дорогой мой Ватсон, не всё, далеко не всё. Так, например, я бы сказал, что подобное подношение врач скорее всего может получить от какой-нибудь лечебницы, а не от охотничьего клуба, а когда перед лечебницей стоят буквы «ЧК», название «Чаринг-Кросская» напрашивается само собой.

– Возможно, что вы правы.

– Все наводит на такое толкование. И если мы примем мою догадку за рабочую гипотезу, то у нас будут дополнительные данные для воссоздания личности нашего неизвестного посетителя.

– Хорошо. Предположим, что буквы «ЧКЛ» означают «Чаринг-Кросская лечебница». Какие же дальнейшие заключения можно отсюда вывести?

– А вам ничего не приходит в голову? Вы же знакомы с моим методом. Попробуйте применить его.

– Вывод очевиден: прежде чем уехать в деревню, этот человек практиковал в Лондоне.

– А что, если мы пойдем немного дальше? Посмотрите на это вот под каким углом зрения: почему ему был сделан подарок? Когда его друзья сочли нужным преподнести ему сообща эту трость в знак своего расположения? Очевидно, в то время, когда доктор Мортимер ушел из лечебницы, решив заняться частной практикой. Ему поднесли подарок, это нам известно. Предполагается, что работу в лечебнице он сменил на сельскую практику. Будут ли наши выводы слишком смелыми, если мы скажем, что подарок был сделан именно в связи с его уходом?

– Это весьма вероятно.

– Теперь отметьте, что он не мог состоять в штате консультантов лечебницы, ибо это доступно только врачу с солидной лондонской практикой, а такой врач вряд ли уехал бы из города. Тогда кем же он был? Если он работал там, не будучи штатным консультантом, значит, ему отводилась скромная роль куратора, живущего при лечебнице, то есть немногим большая, чем роль практиканта. И он ушел оттуда пять лет назад – смотрите дату на палке. Таким образом, дорогой мой Ватсон, ваш солидный пожилой домашний врач испарился, а вместо него перед нами вырос весьма симпатичный человек около тридцати лет, нечестолюбивый, рассеянный и нежно любящий свою собаку, которая, как я приблизительно прикидываю, больше терьера, но меньше мастифа.

Я недоверчиво рассмеялся, а Шерлок Холмс откинулся на спинку дивана и пустил в потолок маленькие, плавно колеблющиеся в воздухе кольца дыма.

– Что касается последнего пункта, то тут вас никак не проверишь, – сказал я, – но кое-какие сведения о возрасте этого человека и его карьере мы сейчас отыщем.

Я снял со своей маленькой книжной полки медицинский справочник и нашел нужную фамилию. Там оказалось несколько Мортимеров, но я сразу же отыскал нашего посетителя и прочел вслух все, что к нему относилось:

«Мортимер Джеймс, с 1882 года член Королевского хирургического общества. Гримпен, Дартмур, графство Девоншир. С 1882-го по 1884 год – куратор Чаринг-Кросской лечебницы. Удостоен премии Джексона по разделу сравнительной патологии за работу «Не следует ли считать болезни явлением атавистического порядка?». Член-корреспондент Шведского патологического общества. Автор статей «Аномальные явления атавизма» («Ланцет», 1882), «Прогрессируем ли мы?» («Вестник психологии», март 1883). Сельский врач приходов Гримпен, Торсли и Хай-Бэрроу».

– Ни слова об охотничьем клубе, Ватсон, – с лукавой улыбкой сказал Холмс, – зато действительно сельский врач, как вы тонко подметили. Мои умозаключения правильны. Что же касается прилагательных, то, если не ошибаюсь, я употребил следующие: симпатичный, нечестолюбивый и рассеянный. Уж это я знаю по опыту – только симпатичные люди получают прощальные подарки, только самые нечестолюбивые меняют лондонскую практику на сельскую и только рассеянные способны оставить свою трость вместо визитной карточки, прождав больше часа в вашей гостиной.

– А собака?

– Была приучена носить поноску за хозяином. Эта палка не из легких, собака брала ее посередине и крепко сжимала зубами, следы которых видны совершенно отчетливо. Судя по расстоянию между отметинами, для терьера такие челюсти слишком широки, а для мастифа узки. Возможно, что… Боже мой! Ну конечно коккер-спаниель!

Говоря это, Холмс сначала расхаживал по комнате, потом остановился у оконной ниши. В его последних словах прозвучало такое твердое убеждение, что я недоуменно взглянул на него:

– Послушайте, друг мой, почему вы в этом уверены?

– По той простой причине, что я вижу собаку у наших дверей, а вот и звонок ее хозяина. Не уходите, Ватсон, прошу вас. Вы же с ним коллеги, и ваше присутствие поможет мне. Вот она, роковая минута, Ватсон! Вы слышите шаги на лестнице, эти шаги врываются в вашу жизнь, но что они несут с собой – добро или зло, неизвестно. Что понадобилось человеку науки, доктору Джеймсу Мортимеру, от сыщика Шерлока Холмса?.. Войдите.

Наружность нашего гостя удивила меня, ибо я рассчитывал увидеть типичного сельского врача. Доктор Мортимер оказался очень высоким, худым человеком с длинным носом, торчащим, словно клюв, между серыми, близко посаженными глазами, которые ярко поблескивали за золотой оправой очков. Одет он был, как и подобает человеку его профессии, но с некоторой неряшливостью: сильно поношенный пиджак, обтрепанные брюки. Он уже сутулился, несмотря на молодые годы, и странно вытягивал шею, благожелательно приглядываясь к нам. Как только наш гость вошел в комнату, его взгляд тотчас же упал на трость в руках Холмса, и он с радостным криком потянулся за ней.

– Какое счастье! А я никак не мог вспомнить, где я ее оставил, здесь или в пароходной компании. Потерять такую вещь! Это было бы просто ужасно!

– Подарок? – спросил Холмс.

– Да, сэр.

– От Чаринг-Кросской лечебницы?

– Да, от тамошних друзей ко дню моей свадьбы.

– Ай-ай, как это скверно! – сказал Холмс, покачивая головой.

Доктор Мортимер изумленно заморгал глазами:

– А что же тут скверного?

– Только то, что вы нарушили ход наших умозаключений. Значит, подарок был свадебный?

– Да, сэр. Я женился и оставил лечебницу, а вместе с ней и все надежды на должность консультанта. Надо было обзаводиться собственным домом.

– Ну вот видите, мы не так уж сильно ошиблись, – сказал Холмс. – А теперь, доктор Джеймс Мортимер…

– Что вы, что вы! У меня нет докторской степени, я всего лишь скромный член Королевского хирургического общества.

– И, по-видимому, человек научного склада ума?

– Я имею только некоторое отношение к науке, мистер Холмс: так сказать, собираю раковины на берегу необъятного океана познания. Если не ошибаюсь, я имею честь говорить с мистером Шерлоком Холмсом, а не с…

– Нет, доктор Ватсон вот – перед вами.

– Очень рад познакомиться, сэр. Ваше имя часто упоминается рядом с именем вашего друга. Вы меня чрезвычайно интересуете, мистер Холмс. Я никак не ожидал, что у вас такой удлиненный череп и так сильно развиты надбровные дуги. Разрешите мне прощупать ваш теменной шов. Слепок с вашего черепа, сэр, мог бы служить украшением любого антропологического музея до тех пор, пока не удастся получить самый оригинал. Не сочтите это за лесть, но я просто завидую такому черепу.

Шерлок Холмс усадил нашего странного гостя в кресло.

– Мы с вами, по-видимому, оба энтузиасты своего дела, сэр, – сказал он. – Судя по вашему указательному пальцу, вы предпочитаете сами набивать папиросы. Не стесняйтесь, закуривайте.

Доктор Мортимер вынул из кармана табак и с поразительной ловкостью набил папиросу. Его длинные, чуть дрожащие пальцы двигались проворно и беспокойно, как щупальца у насекомого.

Холмс сидел молча, но быстрые, мимолетные взгляды, которые он бросал на нашего занятного собеседника, ясно говорили о том, что этот человек сильно интересует его.

– Я полагаю, сэр, – начал он наконец, – что вы оказали мне честь своим вчерашним и сегодняшним посещением не только ради обследования моего черепа?

– Нет, сэр, конечно, нет! Правда, я счастлив, что мне представилась такая возможность, но меня привело к вам совсем не это, мистер Холмс. Я человек отнюдь не практической складки, а между тем передо мной внезапно встала одна чрезвычайно серьезная и чрезвычайно странная задача. Считая вас вторым по величине европейским экспертом…

– Вот как, сэр! Разрешите полюбопытствовать, кто имеет честь быть первым? – довольно резким тоном спросил Холмс.

– Труды господина Бертильона внушают большое уважение людям с научным складом мышления.

– Тогда почему бы вам не обратиться к нему?

– Я говорил, сэр, о «научном складе мышления», но как практик вы не знаете себе равных – это признано всеми. Надеюсь, сэр, что я не позволил себе излишней…

– Так, самую малость, – ответил Холмс. – Однако, доктор Мортимер, я думаю, что вы поступите совершенно правильно, если сейчас же, без дальнейших отступлений, расскажете мне, в чем состоит дело, для разрешения которого вам требуется моя помощь.

Глава II. Проклятие рода Баскервилей

– У меня в кармане лежит один манускрипт, – сказал доктор Джеймс Мортимер.

– Я заметил это, как только вы вошли, – сказал Холмс.

– Манускрипт очень древний.

– Начало восемнадцатого века, если только не подделка.

– Откуда вам это известно, сэр?

– Разговаривая со мной, вы все время показываете мне краешек этого манускрипта дюйма в два шириной. Плох же тот эксперт, который не сможет установить дату документа с точностью до одного-двух десятилетий. Вам, может быть, приходилось читать мой небольшой труд по этому вопросу? Я датирую ваш манускрипт тысяча семьсот тридцатым годом.

– Точная дата тысяча семьсот сорок второй. – Доктор Мортимер вынул рукопись из бокового кармана пиджака. – Эта фамильная реликвия была отдана мне на сохранение сэром Чарльзом Баскервилем, внезапная и трагическая смерть которого так взволновала весь Девоншир три месяца назад. Я считал себя не только врачом сэра Чарльза, но и его личным другом. Это был человек властный, умный, весьма практический и отнюдь не фантазер, как ваш покорный слуга. И все же он относился к этому документу очень серьезно и был подготовлен к тому концу, который его постиг.

Холмс протянул руку, взял манускрипт и расправил его на коленях.

– Ватсон, присмотритесь к написанию буквы «s». Это одна из тех особенностей, которые помогли мне установить дату документа.

Я глянул через его плечо на пожелтевшие листы с полустертыми строками. Вверху страницы было написано: «Баскервиль-холл», а ниже стояли крупные, размашистые цифры: «1742».

– Это, по-видимому, какая-то запись.

– Да, запись одного предания, которое живет в роду Баскервилей.

– Но, насколько я понял, вы пришли посоветоваться со мной по вопросу более практическому и более близкому к нам по времени.

– Да, животрепещуще близкому! Он не терпит отлагательств, его надо решить в течение суток. Рукопись совсем короткая, и она имеет непосредственное отношение к делу. С вашего позволения, я прочту ее вам.

Откинувшись на спинку кресла, Холмс сомкнул концы пальцев и с видом полной покорности судьбе закрыл глаза. Доктор Мортимер повернулся к свету и высоким скрипучим голосом начал читать нам следующую любопытную повесть древних времен:

– «Много есть свидетельств о собаке Баскервилей, но, будучи прямым потомком Хьюго Баскервиля и будучи наслышан о сей собаке от отца своего, а он – от моего деда, я положил себе записать сию историю, в подлинности коей не может быть сомнений. И я хочу, дети мои, чтобы вы уверовали, что высший судия, наказующий нас за прегрешения наши, волен и отпустить их нам с присущим ему милосердием и что нет столь тяжкого проклятия, коего нельзя было бы искупить молитвой и покаянием. Так предайте же забвению страшные плоды прошлого, но остерегайтесь грешить в будущем, дабы снова всем нам на погибель не даровать свободу темным страстям, причинившим столько зла всему нашему роду.

Знайте же, что во времена Великого восстания (историю его, написанную лордом Кларендоном, мужем большой учености, я всячески советую вам прочесть) владетелем поместья Баскервиль был Хьюго, того же рода, и этого Хьюго можно со всей справедливостью назвать человеком необузданным, нечестивым и безбожным. Соседи простили бы ему все его прегрешения, ибо святые никогда не водились в наших местах, но в натуре Хьюго была наклонность к безрассудным и жестоким шуткам, что и сделало имя его притчей во языцех во всем Девоне. Случилось так, что этот Хьюго полюбил (если только можно назвать его темную страсть столь чистым именем) дочь одного фермера, земли коего лежали поблизости от поместья Баскервилей. Но юная девица, известная своей скромностью и добродетелью, страшилась одного его имени и всячески его избегала. И вот однажды, а было это в Михайлов день, Хьюго Баскервиль отобрал из своих товарищей шестерых, самых отчаянных и беспутных, прокрался к ферме и, зная, что отец и братья девицы находятся в отлучке, увез ее. Вернувшись в Баскервиль-холл, он спрятал свою пленницу в одном из верхних покоев, а сам, по своему обычаю, стал пировать с товарищами. Несчастная чуть не лишилась ума, слыша пение, крики и страшные ругательства, доносившиеся снизу, ибо, по свидетельству тех, кто знал Хьюго Баскервиля, он был столь несдержан на язык во хмелю, что, казалось, подобные богохульные слова могут испепелить человека, осквернившего ими уста свои. Под конец страх довел девушку до того, что она отважилась на поступок, от коего отказался бы и самый ловкий и смелый мужчина, а именно: выбралась на карниз, спустилась на землю по плющу, что оплетал (и по сию пору оплетает) южную стену замка, и побежала через болото в отчий дом, отстоявший от баскервильского поместья на три мили.

По прошествии некоторого времени Хьюго оставил гостей с намерением отнести своей пленнице еду и питье, а может статься, в мыслях у него было и нечто худшее, но увидел, что клетка опустела и птичка вылетела на волю. И тогда его обуял дьявол, ибо, сбежав вниз по лестнице в пиршественный зал, он вскочил на стол, разметал фляги и блюда и поклялся во всеуслышание отдать тело свое и душу силам зла, лишь бы настигнуть беглянку. И пока сотрапезники его стояли, пораженные бушевавшей в нем яростью, один из них, самый бессердечный или самый хмельной, крикнул, что надо пустить собак по следу. Услышав такие слова, Хьюго выбежал из замка, приказал конюхам оседлать его вороную кобылу и спустить собак и, дав им понюхать косынку, оброненную девицей, поскакал следом за громко лающей сворой по залитому лунным светом болоту.

Сотрапезники его некоторое время стояли молча, не уразумев сразу, из-за чего поднялась такая суматоха. Но вот до их отуманенного винными парами рассудка дошло, какое черное дело будет содеяно на просторах торфяных болот. Тут все закричали: кто требовал коня, кто пистолет, кто еще одну флягу вина. Потом, несколько одумавшись, они всей оравой, числом тринадцать человек, вскочили на коней и присоединились к погоне. Луна сияла ярко, преследователи скакали все в ряд по тому пути, каким, по их расчетам, должна была бежать девица, если она имела намерение добраться до отчего дома.

Проехав милю или две, они повстречали пастуха со стадом и спросили его, не видал ли он погоню. А тот, как рассказывают, сначала не мог вымолвить ни слова от страха, но потом все же признался, что видел несчастную девицу, по следам коей неслись собаки. „Но я видел и нечто другое, – присовокупил он. – Хьюго Баскервиль проскакал мимо меня на вороной кобыле, а за ним молча гналась собака, и не дай мне боже увидеть когда-нибудь такое исчадие ада у себя за спиной!”

Пьяные сквайры обругали пастуха и поскакали дальше. Но вскоре мороз пробежал у них по коже, ибо они услышали топот копыт, и вслед за тем вороная кобыла, вся в пене, пронеслась мимо них без всадника и с брошенными поводьями. Беспутные гуляки сбились в кучу, обуянные страхом, но все же продолжали путь, хотя каждый из них, будь он здесь один, без товарищей, с радостью повернул бы своего коня вспять. Они медленно продвигались вперед и наконец увидели собак. Вся свора, издавна славившаяся чистотой породы и свирепостью, жалобно визжала, теснясь у спуска в глубокий овраг, некоторые собаки крадучись отбегали в сторону, а другие, ощетинившись и сверкая глазами, порывались пролезть в узкую расселину, что открывалась перед ними.

Всадники остановились, как можно догадаться, гораздо более трезвые, чем они были, пускаясь в путь. Большинство из них не решалось сделать вперед ни шагу, но трое самых смелых или же самых хмельных направили коней в глубь оврага. И там взорам их открылась широкая лужайка, а на ней – два больших каменных столба, поставленных здесь еще в незапамятные времена. Такие столбы попадаются на болотах и по сию пору. Луна ярко освещала лужайку, посреди которой лежала несчастная девица, скончавшаяся от страха и потери сил. Но не при виде ее бездыханного тела и не при виде лежащего рядом тела Хьюго Баскервиля почувствовали трое бесшабашных гуляк, как волосы зашевелились у них на голове. Нет! Над Хьюго стояло мерзкое чудовище – огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой, но выше и крупнее всех собак, каких когда-либо приходилось видеть смертному. И это чудовище у них на глазах растерзало горло Хьюго Баскервилю и, повернув к ним свою окровавленную морду, сверкнуло горящими глазами. Тогда они вскрикнули, обуянные страхом, и, не переставая кричать, помчались во весь опор по болотам. Один из них, как говорят, умер в ту же ночь, не перенеся того, чему пришлось быть свидетелем, а двое других до конца дней своих не могли оправиться от столь тяжкого потрясения.

Таково, дети мои, предание о собаке, причинившей с тех самых пор столько бед нашему роду. И если я решил записать его, то лишь в надежде на то, что знаемое меньше терзает нас ужасом, чем недомолвки и домыслы.

Есть ли нужда отрицать, что многие в нашем роду умирали смертью внезапной, страшной и таинственной? Так пусть же не оставит нас провидение своей неизреченной милостью, ибо оно не станет поражать невинных, рожденных после третьего и четвертого колена, коим грозит отмщение, как сказано в Евангелии. И сему провидению препоручаю я вас, дети мои, и заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно.

(Написано рукой Хьюго Баскервиля для сыновей Роджера и Джона, и приказываю им держать всё сие в тайне от сестры их, Элизабет)».

Прочитав это странное повествование, доктор Мортимер сдвинул очки на лоб и уставился на мистера Шерлока Холмса. Тот зевнул и бросил окурок в камин.

– Ну и что же? – сказал он.

– По-вашему, это неинтересно?

– Интересно для любителей сказок.

Доктор Мортимер вынул из кармана сложенную вчетверо газету:

– Хорошо, мистер Холмс. Теперь мы познакомим вас с более современным материалом. Вот номер «Девонширской хроники» от четырнадцатого июня сего года. В нем помещен короткий отчет о фактах, установленных в связи со смертью сэра Чарльза Баскервиля, постигшей его за несколько дней до этого.

Мой друг чуть подался вперед, и взгляд у него стал сразу внимательным. Поправив очки, доктор Мортимер начал:

– «Скоропостижная смерть сэра Чарльза Баскервиля, возможного кандидата от партии либералов на предстоящих выборах, произвела очень тяжелое впечатление на весь Средний Девоншир. Хотя сэр Чарльз сравнительно недавно обосновался в Баскервиль-холле, своим радушием и щедростью он успел снискать себе любовь и уважение всех, кому приходилось иметь с ним дело. В наши дни владычества нуворишей приятно знать, что потомок древнего рода, знававшего лучшие времена, смог собственными руками нажить себе состояние и обратить его на восстановление былого величия своего имени. Как известно, сэр Чарльз совершал весьма прибыльные операции в Южной Африке. В противоположность тем людям, которые не останавливаются до тех пор, пока колесо фортуны не повернется против них, он, со свойственной ему трезвостью ума, реализовал свои доходы и вернулся в Англию с солидным капиталом. В Баскервиль-холле сэр Чарльз поселился всего лишь два года назад, но слухи о различных усовершенствованиях и планах перестройки поместья, прерванных его смертью, успели распространиться повсюду. Будучи бездетным, он не раз выражал намерение еще при жизни облагодетельствовать своих земляков, и у многих из здешних жителей есть личный повод оплакивать его безвременную кончину. О щедрых пожертвованиях сэра Чарльза на нужды благотворительности как в местном масштабе, так и в масштабе всего графства неоднократно упоминалось на страницах нашей газеты.

Нельзя сказать, чтобы следствию удалось полностью выяснить обстоятельства смерти сэра Чарльза Баскервиля, хотя оно все же положило конец слухам, рожденным местными суеверными умами. У нас нет никаких оснований подозревать, что смерть последовала не от естественных причин. Сэр Чарльз был вдовец и, если можно так выразиться, человек со странностями. Несмотря на свое большое состояние, он жил очень скромно, и весь штат домашней прислуги в Баскервиль-холле состоял из супружеской четы Бэрриморов. Муж исполнял обязанности дворецкого, жена – экономки. В своих показаниях, совпадающих с показаниями близких друзей покойного, Бэрриморы отмечают, что здоровье сэра Чарльза за последнее время заметно ухудшилось. По их словам, он страдал болезнью сердца, о чем свидетельствовали резкие изменения цвета лица, одышка и подавленное состояние духа. Доктор Джеймс Мортимер, близкий друг и домашний врач покойного, подтвердил это в своих показаниях.

С фактической стороны все обстояло весьма просто. Сэр Чарльз Баскервиль имел обыкновение гулять перед сном по знаменитой тисовой аллее Баскервиль-холла. Чета Бэрриморов показывает, что он никогда не изменял этой привычке. Четвертого июня сэр Чарльз объявил о своем намерении уехать на следующий день в Лондон и приказал Бэрримору приготовить ему вещи к отъезду, а вечером, как обычно, отправился на прогулку, во время которой он всегда выкуривал сигару. Домой сэр Чарльз больше не вернулся. В полночь, увидев, что дверь в холл все еще открыта, Бэрримор встревожился, зажег фонарь и отправился на поиски своего хозяина. В тот день было сыро, и следы сэра Чарльза ясно виднелись в аллее. Посередине этой аллеи есть калитка, которая ведет на торфяные болота. Судя по некоторым данным, сэр Чарльз стоял около нее несколько минут, потом пошел дальше… и в самом конце аллеи был обнаружен его труп.

Тут остается невыясненным одно обстоятельство. Бэрримор показывает, что как только сэр Чарльз отошел от калитки, характер его следов изменился – по-видимому, дальше он ступал на цыпочках. В то время по болоту, недалеко от аллеи, проходил цыган-барышник, некий Мерфи. Он слышал крики, но не мог определить, в какой стороне они раздавались, так как, по собственному признанию, был сильно пьян. Никаких следов насилия на теле сэра Чарльза не обнаружено. Правда, медицинская экспертиза отмечает изменившееся до неузнаваемости лицо покойного – доктор Мортимер даже отказался сначала верить, что перед ним лежит его друг и пациент, но подобное явление нередко сопровождает смерть от удушья и упадка сердечной деятельности. Это подтвердилось в результате вскрытия, которое дало полную картину застарелого органического порока сердца. Основываясь на данных медицинской экспертизы, следствие пришло к заключению о скоропостижной смерти, что значительно облегчает положение дел, так как желательно, чтобы наследник сэра Чарльза поселился в Баскервиль-холле и продолжал прекрасные начинания своего предшественника, прерванные таким трагическим концом. Если б прозаически точные выводы следователя не положили конец романтическим домыслам в связи со смертью сэра Чарльза, которые передавались по всему графству из уст в уста, то Баскервиль-холлу трудно было бы найти хозяина. Как говорят, ближайшим родственником сэра Чарльза является мистер Генри Баскервиль (если он жив), сын среднего брата покойного. По последним имеющимся у нас сведениям, этот молодой человек находится в Америке. Сейчас приняты меры к тому, чтобы разыскать его и сообщить о полученном им большом наследстве».

Доктор Мортимер сложил газету и сунул ее в карман.

– Вот все, что сообщалось о смерти сэра Чарльза Баскервиля, мистер Холмс.

– Вы ознакомили меня с делом, которое, безусловно, не лишено некоторого интереса, и я вам очень признателен за это, – сказал Шерлок Холмс. – В свое время мне приходилось читать о нем в газетах, но тогда я был так занят историей с ватиканскими камеями и так старался услужить папе, что прозевал несколько любопытных дел в Англии. Значит, это все, что сообщалось о смерти сэра Чарльза?

– Да.

– Тогда познакомьте меня с теми фактами, которые не попали в печать. – Он откинулся на спинку кресла, сомкнул кончики пальцев и принял вид строгого и беспристрастного судьи.

– Мне еще ни с кем не приходилось говорить об этом, – начал доктор Мортимер, явно волнуясь. – Я о многом умолчал на следствии по той простой причине, что человеку науки неудобно поддерживать слухи, рожденные суеверием. И я считаю, что газета права: усугублять и без того мрачную репутацию Баскервиль-холла – значит обрекать его на прозябание без хозяина. Руководствуясь этими соображениями, я предпочел кое о чем умолчать, ибо излишняя откровенность все равно не принесла бы пользы. Но с вами я могу говорить напрямик.

Торфяные болота – место довольно безлюдное, поэтому более или менее близкие соседи стараются почаще встречаться друг с другом. Что касается меня, то я проводил довольно много времени в обществе сэра Чарльза Баскервиля. Если не считать мистера Френкленда из Лефтер-холла да еще натуралиста мистера Стэплтона, в наших местах на протяжении многих миль не встретить ни одного образованного человека. Сэр Чарльз любил уединение, но его болезнь сблизила нас, а общие интересы еще больше укрепили эту близость. Он привез весьма ценные научные материалы из Южной Африки, и мы с ним провели много приятных вечеров, обсуждая сравнительную анатомию бушменов и готтентотов.

Последнее время мне с каждым месяцем становилось все яснее, что нервы сэра Чарльза напряжены до предела. Он верил в эту легенду, которую я вам прочитал, и, гуляя по своим владениям, не решался выходить на болота ночью. Вам это покажется нелепостью, мистер Холмс, но сэр Чарльз был твердо убежден, что над его родом тяготеет страшное проклятие, и действительно, примеры, которые он приводил из прошлого своей семьи, были неутешительны. Ему не давала покоя навязчивая идея о каком-то призрачном существе, и он то и дело спрашивал меня, не видал ли я чего-либо странного, когда ходил с визитами по больным, и не слышал ли собачьего лая. Последний вопрос сэр Чарльз задавал мне особенно часто, и его голос дрожал при этом от волнения.

Помню, как сейчас, недели за три до трагического события я подъехал вечером к Баскервиль-холлу. Сэр Чарльз стоял в дверях дома. Я вылез из шарабана и, подойдя к нему, вдруг заметил, что он смотрит куда-то через мое плечо с выражением предельного ужаса в глазах. Я круто обернулся и успел только мельком увидеть в самом конце аллеи какое-то животное вроде большого черного теленка. Сэр Чарльз был в таком волнении и страхе, что мне пришлось пойти туда, где оно промелькнуло, и посмотреть, куда оно делось. Но там ничего не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

kartaslov.ru

«Собака Баскервилей» главные героиKtoiKak.com | KtoiKak.com

«Собака Баскервилей» — детективная повесть английского писателя Артура Конан Дойля, одна из четырёх его повестей о Шерлоке Холмсе. Впервые публиковалась с августа 1901 года по апрель 1902 года в ежемесячном журнале «Strand Magazine».

«Собака Баскервилей» главные герои

  • Шерлок Холмс.
  • Доктор Ватсон.
  • Генри Баскервиль. Наследник сэра Чарльза. Жертва нападения собаки.
  • Джон Бэрримор. Дворецкий Баскервилей. Весьма мрачный и загадочный тип, но добрый и честный человек.
  • Элиза Берримор. Жена дворецкого, замкнутая в себе дама среднего возраста. Является сестрой ужасного злодея Сэлдена.
  • Сэлден. Он же «Ноттингхиллский убийца», ужасный злодей, совершавший жестокие убийства. Родной брат Элизы Берримор. Погиб, упав на скалы, спасаясь от собаки Баскервилей.
  • Доктор Джеймс Мортимер. Друг и врач сэра Чарльза и сэра Генри. Простой медик, живёт в деревушке Гримпен, неподалёку от Баскервиль-Холла.
  • Джек Степлтон. Натуралист, «сосед по болоту» Баскервиля. Долгое время скрывался под видом друга и помощника, оказался главным антагонистом повести. Тоже Баскервиль, сын Роджера Баскервиля, младшего из троих братьев. Виновен в смерти сэра Чарльза и нападении на сэра Генри. Утонул в болоте, спасаясь от погони.
  • Берил Степлтон, она же Гарсия. Жена Степлтона, которую тот из корыстных целей выдавал за сестру.
  • Собака Баскервилей. Сама собака — помесь ищейки и мастифа, «адское создание», светящееся в темноте, созданное Степлтоном с помощью фосфора. Орудие убийства сэра Чарльза. Пристрелена инспектором Лестрейдом при попытке убийства сэра Генри.

В основе сюжета произведения лежит расследование смерти сэра Чарльза Баскервиля, который умер при загадочных обстоятельствах. В роду Баскервилей из поколения в поколение передаётся семейная легенда о дьявольской собаке сверхъестественного происхождения, которая преследует всех Баскервилей. Шерлок Холмс и доктор Ватсон берутся за расследование этого дела. Время действия — сентябрь/октябрь 1889 года.

ktoikak.com

"Собака Баскервилей" (Конан Дойл): описание и анализ повести - Другие авторы

«Собака Баскервилей» — повесть А. Конан Дойла. Произведение было написано в 1902 г. и продолжало цикл повестей и рассказов, объединенных общим героем — гениальным сыщиком Шерлоком Холмсом.

«Собака Баскервилей» стала одной из самых известных историй о Холмсе. Герой предстает здесь уже знаменитым сыщиком, слава которого дошла не только до самых глухих уголков Англии, но и облетела Европу: Холмс консультирует монархов и расследует похищение, совершенное в Ватикане. Продолжая традицию, начатую Э. По и У. Коллинзом, Конан Дойл дает своему герою напарника — Ватсона, который не отличается особой проницательностью и остротой ума, и по этой причине нуждается в разъяснениях, задавая вопросы, которые мог бы задать и читатель. От его имени и ведется повествование. Читатель видит великого детектива глазами вполне заурядного человека, потрясенного способностями Холмса и восторгающегося им.

Как и другие произведения о сыщике, «Собака Баскервилей» Конан Дойла начинается с наглядной демонстрации «дедуктивного метода»: Шерлок Холмс, осмотрев палку, забытую посетителем, извлекает из этого предмета максимум информации о его владельце. Сам владелец, появившись в гостиной дома на Бейкерстрит, лишь подтверждает его правоту. Однако на сей раз загадка предложенная Холмсу, носит не столько криминальный, сколько мистический характер: сэр Чарльз Баскервиль умер от сердечного приступа, вызванного появлением адского существа — собаки, преследующей Баскервилей уже не одно столетие. Впервые на страницах произведения Конан Дойла появляются мотивы готического романа: старинное родовое поместье, расположенное среди торфяных болот, мрачные своды столовой залы, увешанные темными портретами предков, проклятие, тяготеющее над родом Баскервилей. Старинное поверие обладает странным обаянием, от которого не могут освободиться даже те, кто считает себя человеком научного склада ума. «Остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно», — написано в манускрипте, дошедшем до последнего Баскервиля из глубины времени. Никто как будто не верит в древние россказни, но как можно иначе объяснить таинственные события в Девоншире? Ужас перед чем-то сверхъестественным испытывают все, включая и доктора Ватсона, но только не Шерлок Холмс. Он верит в Разум, дающий возможность нащупать причинно-следственную связь событий, не покидая границ логики и здравого смысла, и поэтому ни на секунду не обольщается романтическими сказками. Прежде чем поверить в силы, «которые находятся вне законов природы», «Шерлок Холмс предпочитает «проверить до конца все другие гипотезы». И, конечно, оказывается прав — дьяволу нет дела до потомков беспутного Гуго Баскервиля, зато сами люди вполне способны осуществлять поистине сатанинские замыслы.

В «Собаке Баскервилей» Конан Дойла у Холмса появляется достойный противник — мистер Стэплтон обладает незаурядным умом, умением использовать обстоятельства себе на пользу, наблюдательностью и решимостью. Противостояние этих двух необычных людей - Холмса и Стэплтона — заканчивается триумфом непобедимого сыщика. Иначе и быть не может — разум, поставленный на службу силам зла, неизбежно приведет своего обладателя к просчетам и, в конечном итоге, гибели. Конан Дойл был настолько убежден в очевидности этой истины, что даже не довел дело «о собаке Баскервилей» до суда присяжных. Любитель инфернальных розыгрышей, Стэплтон заканчивает жизнь как и подобает такому человеку: в зловещей Гримпенской трясине.

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

classlit.ru

Краткое содержание Дойл Собака Баскервилей за 2 минуты пересказ сюжета

Роман начинается тем, что Шерлок Холм и доктор Ватсон рассматривают трость, оставленную неизвестным гостем, и составляют его словесный портрет. Им оказывается молодой доктор Мортимер, личный врач Чарльза Баскервиля, умершего при странных обстоятельствах.

Вскоре сыщиков посещает сам доктор и зачитывает им легенду о страшном проклятии, тяготеющим над родом Баскервилей. По легенде их преследует чудовищный адский пёс, выходящий по ночам на болото. Хьюго Баскервиль, влюбленный в дочь соседа фермера, похитил ее. Девушка смогла сбежать и попытаться пробиться домой через болото. Хьюго организовал погоню вместе с приятелями, но был растерзан чудовищем, похожим на собаку. Сама девушка скончалась там же. Доктор увязывает легенду со смертью сэра Чарльза, умершего на болотах. Аргументирует Мортимер связь тем, что видел рядом с телом покойного следы огромной собаки. Доктор беспокоится о потомке покойного, сэре Генри Баскервиле. Также доктор упоминает о большом наследстве, оставленном хозяином Баскервиль-холла. После встречи с наследником Холмс обнаруживает слежку.

В отеле с сэром Генри происходят странные вещи: кто-то крадёт его обувь, подбрасывает записку с предупреждением об опасности торфяных болот.

Ватсон, Баскервиль и Мортимер отправляются в родовое поместье, Баскервиль-холл, где их встречает дворецкий Беримор с женой. Графство Девоншир производит унылое впечатление: заболоченная скалистая местность, глухие деревушки, мрачный замок. Вскоре выясняется, что на болотах скрывается сбежавший каторжник Селден.

Гости знакомятся с соседями. Одним из них является естествоиспытатель мистер Степлтон с сестрой, полоумный старик Френклин. У сэра Генри возникают чувства с сестре Степлтона, что беспокоит Ватсона. По ходу расследования Ватсон узнаёт, что сбежавший преступник – брат жены дворецкого, Бериморы кормят каторжника в надежде, что он скоро уедет. Ночью Баскервиль и Ватсон пытаются поймать Селдена, но слышат на болоте жуткие звуки. По словам фермеров так воет чудовищная собака, когда ищет добычу. Кроме того, Ватсон замечает таинственную фигуру на скале: на болотах прячется кто-то еще.

Ватсон и Баскервиль не посвящают никого в тайну Бериморов, в благодарность дворецкий рассказывает о письме женщины, из-за которой сэр Чарльз уходил на болота. Женщиной оказывается дочь старика Френклина Лора Лайнс, на момент гибели барона нуждающаяся в финансовой помощи. Ватсон навещает Лору, та сообщает ему, что действительно писала письмо, но причастность к преступлению отрицает.

Ватсон встречается с Френклином, который указывает на мальчика, носящего еду в одну из пещер на болотах. Ватсон приходит туда и узнаёт, что незнакомец на скале никто иной, как сам Шерлок Холмс, тайно приехавший для расследования. Холмс сообщает о тайной связи Степлтона и Лоры Лайнс, а также о том, что особа, которую он выдает за сестру, на самом деле его жена. В этот момент сыщики слышат вой собаки и человеческий крик. Выйдя на болото они находят труп Селдена, одетого в шубу сэра Генри. Вскоре там появляется и Степлтон, к которому обещал зайти сэр Генри.

Сыщики приходят в Баскервиль-холл и видят портрет предка сэра Генри Хьюго. Пораженные сходством Хьюго и Степлтона, они понимают, что он – родственник сэра Чарльза.

Утром в Девоншир прибывает инспектор Лестрейд, а Холмс выводит Лору Лайнс на чистую воду. Женщина, обманутая Степлтоном, стала слепым оружием в руках убийцы. Сэр Генри по приказу Холмса идет в гости к Степлтонам, думая, что сыщики уехали в Лондон. На самом деле они готовят засаду. Баскервиль возвращается ночью домой, в тот момент на него нападет огромная собака со светящейся мордой. Холмс убивает собаку из револьвера, спасая барона. Оказалось, что исчадие ада – обычная собака, раскрашенная фосфором, использовалась как орудие убийства. Становится ясна причина смерти сэра Чарльза: сильный испуг. Оставив сэра Генри приходить в себя, сыщики проникают в дом преступника и находят его жену без сознания. Женщина указывает на место возможного укрытия Степлтона в районе Гринпенской трясины. Придя туда, сыщики находят заброшенную хижину рудника, где Степлтон прятал собаку. Там же обнаружена банка фосфора и останки Снуппи – пса доктора Мортимера, пропавшего на болотах. Сам преступник сгинул в трясине. Сэр Генри лечится от сердечного приступа и строит планы относительно мисс Степлтон, а Ватсон и Холмс возвращаются в Лондон.

Мораль романа сводится к тому, что каждый рано или поздно будет наказан. Как Хьюго, как Степлтон, как каторжник Селден. Кроме того, роман показывает, что не всё выглядит именно так, как выглядит. Степлтон, казавшийся добродушным ученым, собирающим бабочек, оказался жестоким убийцей, охотящимся за наследством. Жена Степлтона, казалось бы, должна была помогать мужу в злодеянии. Но она же всячески пыталась предостеречь сэра Генри, она же написала предостерегающую записку. И, несомненно, не стоит придавать слишком большого внимания легендам и суевериям, ибо многие могут воспользоваться ими в злых целях.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Дойл Артур Конан. Все произведения

Собака Баскервилей. Картинка к рассказу

Сейчас читают

2minutki.ru

Собака Баскервилей (фильм, 1983) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Собака Баскервилей» (англ. The Hound of the Baskervilles, 1983) — британский телевизионный художественный фильм Дугласа Хикокса по одноимённой повести Артура Конана Дойла, в ряде стран (в том числе в СССР) показанный в кинотеатрах.

Шерлок Холмс с помощью доктора Ватсона расследует загадочную гибель сэра Чарльза Баскервиля.

  • Продюсер — Отто Плашкес (англ. Otto Plaschkes)
  • Режиссёр — Дуглас Хикокс (англ. Douglas Hickox)
  • Сценарист — Чарльз Эдвард Пог (англ. Charles Edward Pogue)
  • Оператор — Ронни Тейлор (англ. Ronnie Taylor)
  • Композитор — Майкл Дж. Льюис (англ. Michael J. Lewis)
  • Художник по костюмам — Джули Харрис (англ. Julie Harris)
  • Спецэффекты — Алан Уибли (англ. Alan Whibley)
  • Фильм снимался в Лондоне и Девоншире.
  • В советском кинопрокате фильм шёл в 1984 году[1]
  • В 1985 году на фестивале фантастических фильмов «Fantasporto» в Португалии картина была номинирована как «лучший фильм»
  • В фильме Шерлок Холмс разгибает кочергу, согнутую мужем Лоры Лайонс. Такой же трюк он выполняет в фильме «Шерлок Холмс и доктор Ватсон: Знакомство» режиссёра Игоря Масленникова (1979).
Список примеров в этом разделе не основывается на авторитетных источниках, посвящённых непосредственно предмету статьи или её раздела.Добавьте ссылки на источники, предметом рассмотрения которых является тема настоящей статьи (или раздела) в целом, а не отдельные элементы списка. В противном случае раздел может быть удалён.
Эта отметка установлена 9 февраля 2020 года.
  • На жизнь сэра Генри впервые покушаются уже в Лондоне, когда неизвестный стреляет в него из проезжающего мимо кэба
  • Полностью отсутствует сюжетная линия отца Лоры Лайонс, зато активно фигурирует её муж — художник и пьяница, в повести упоминаемый лишь вскользь как оказавшийся негодяем и бросившим её.
  • Стэплтон душит Лору Лайонс. В убийстве обвиняют её мужа Джеффри.
  • Инспектор Лестрейд прибывает в Девоншир на поиски беглого каторжника Селдена, арестовывает Джеффри Лайонса по подозрению в убийстве жены и в охоте на собаку не участвует.
  • В фильме присутствует эффектная схватка между собакой и Холмсом и меткий выстрел Ватсона, положивший конец ужасу рода Баскервилей. В повести собаку убивает Холмс, значительно опередивший Ватсона и Лестрейда в погоне за собакой.
  • В финале фильма присутствует сцена перестрелки Степлтона с Холмсом и его спутниками. В ходе неё Степлтон тонет в трясине на глазах у героев, несмотря на попытку Холмса спасти его. В повести же гибель Степлтона на болоте остается за кадром, хотя не подвергается сомнению.
  1. Titles (02:34)
  2. Dark Mansion (01:54)
  3. Rich Ancestry (03:18)
  4. Growing Fear (03:06)
  5. Dartmoor (03:00)
  6. A lighter Moment from the Past (01:35)
  7. More Anxiety (02:11)
  8. Lento (00:59)
  9. Not so pleasant after all (00:45)
  10. Spirits of the Moor (02:14)
  11. Aggressivo (04:10)
  12. Fiddler on the Moor (03:20)
  13. Apprehension (01:14)
  14. Dark Times (01:37)
  15. Lying in Wait (00:58)
  16. Scary Night on the Moor (01:48)
  17. Reflections (01:16)
  18. Anxiety (01:36)
  19. Hunt the Dog (02:25)
  20. Spirit of Baskerville (03:46)
  21. Reining at the Bit (00:58)
  22. Chase across the Moor (03:08)
  23. Finale (02:34)[2]

ru.wikipedia.org


Смотрите также